Вернуться к обычному виду



КАКАЯ ДОРОГА ПОСЛЕ 1991 ГОДА ВЕЛА «К ХРАМУ», А КАКАЯ – «К НАУЧНОМУ МРАКОБЕСИЮ» В РОССИИ?

  

КАКАЯ ДОРОГА ПОСЛЕ 1991 ГОДА ВЕЛА «К ХРАМУ», А КАКАЯ – «К НАУЧНОМУ МРАКОБЕСИЮ» В РОССИИ?

КАКАЯ ДОРОГА ПОСЛЕ 1991 ГОДА ВЕЛА «К ХРАМУ», А КАКАЯ – «К НАУЧНОМУ МРАКОБЕСИЮ» В РОССИИ?

Юрий Бобылов

Российская экономика находится сегодня на перепутье четырех дорог, для которых ученые придумали образные названия: «осажденная крепость», «дойная корова», «кузница кадров», «открытая Россия». Без принципиальных политических изменений страна будет двигаться по пути «осажденной крепости» почти с нулевым ростом ВВП, заявили вдруг 10 октября 2013 года экономисты из Центра развития Высшей школы экономики (ВШЭ). Под [COLOR=#EE1D24]«осажденной крепостью» они понимают экономику, закрытую для частной инициативы, где доминируют чиновники, коррупция и непрозрачные процедуры. http://www.ng.ru/economics/2013-10-11/1_economica.html
Конечно, мое отношение к НИУ «Высшая школа экономики» весьма сложное. При этом есть ощущение, что «проамериканизм» сильно тормозит и научное экономической мышление ученых этого амбициозного вуза в системе Минэкономразвития. Лично мне больше импонирует Западная Европы, особенно Германия, Франция или Швеция, в которых не очень любят американцев и их рецепты достижения жизненного благополучия.
Автор свежей статьи в «Независимой газете» «Без политических решений экономика РФ мертва» Анастасия Башкатова точно и тонко оценила, то состояние, в котором в России находится политическая и экономическая жизнь:
«Именно от политических решений зависит будущее российской экономики: сделает ли руководство ставку на консервацию текущей ситуации, на укрепление в стране так называемого понятийного госкапитализма или оно выберет институциональное развитие, стимулирование конкуренции; будет ли насаждаться в сфере образования и науки мракобесие или власть бросит все силы на просвещение населения».
В этой фразе есть настоящий шедевр российского внутриполитического мышления: «Будет ли насаждаться в сфере образования и науки мракобесие или власть бросит все силы на просвещение населения?»
События в сфере нашей науки и образования остаются тревожными.
В результате непродуманных реформ в 1990-е годы значительная часть отраслевой науки была приватизирована и бесследно исчезла. Так доля проектных институтов и конструкторских бюро в общей численности организаций, занимающихся НИОКР, сократилась более чем вдвое, а число самих проектных институтов уменьшилось в 12 раз.
Резко сократилось бюджетное финансирование НИОКР. Уменьшилась почти в 3 раза численность научных исследователей. По данным ОЭСР, в России на 1000 занятых в экономике приходится 6,7 научных исследователей. По этому показателю мы значительно уступаем лидерам – Финляндии (15,4), Японии (11,0), США (9,7), Южной Корее (9,5), Франции (8,3).  Однако эти цифры не отражают уровня технической оснащенности российских исследователей новейшими приборами и оборудованием для ведения НИОКР.  По уровню же "организации научных исследований" Россия оказалась, пожалуй, еще в 19 веке. Произошла утрата целых научных школ. В результате упала наша доля среди научных исследователей и научных публикаций в мире.
Ныне опасная ситуация сложилась в реформируемой РАН, где неизбежно дальнейшее сокращение численности ученых и обслуживающего персонала, ликвидация и слияние академических научных организации, дальнейшее понижение статуса и уровня жизни «российского ученого» (имею в виду ликвидацию ведомственных поликлиник, домов отдыха, детских садов и др.).
Конечно, по абсолютным объёмам государственного финансирования исследований и разработок с 2002 по 2012 гг. Россия вошла в число ведущих стран мира, но в этих объемах до 70% узко целевые и по большей части военно-ориентированные НИОКР (пример, с созданием новой ракетной техники).
В последние годы Россия передвинулась на 3-е место в мире в рейтинге стран с наибольшими военными затратами. Согласно докладу Стокгольмского международного института исследований проблем мира (СИПРИ), самые крупные военные расходы в мире в 2011 г. пришлись на страны: 1) США - 711 млрд. долл. (минус 1,2% по сравнению с 2010 г.); 2) Китай - соответственно 143 (+ 6,7%); 3) Россию - 71,9 (+ 9,3%); 4) Великобританию - 63 (- 0,4%); 5) Францию - 63 (- 1,4%); 6) Японию – 59 (0%); 7) Индию - 49 (- 4,9%); 8) Саудовскую Аравию - 48 (+ 2,2%); 9) Германию – 47 (- 3,5%); 10) Бразилию - 35,4 млрд. дол (- 8,2%) – см.: http://nationalsafety.ru/n68214.
Наши граждане праве ставить вопрос о сбалансированности в России федеральных расходов на военный и гражданский сектора экономики, их прикладную науку и профессиональное образование.
Ныне мировой гражданский рынок (например, микро- и наноэлектроники) перенасыщен продукцией высоких технологий. Если в 1950-е годы был процесс, который назывался «spin off», т.е.  перекачка технологий из военной области в гражданскую, то сейчас масштабный процесс - «spill over», т.е. закачка результатов гражданских исследований из мирной области в военную.
В России все наоборот и не как в мире.
Россия в современном промышленном мире и особенно в свете ожидаемых глобальных изменений (промышленных, геополитических, планетарных и др.) нуждается в более адекватных научно-технических приоритетах и более выигрышной структуре высшего профессионального образования.
Поскольку уже пятый год работаю помощником ректора Российского государственного геологоразведочного университета, то изумляюсь многолетней  политике государства по отношению к российской науке и высшему профессиональному образованию.
Надо ли говорить, что оплата труда профессоров и доцентов в нашей высшей школе к началу 2013 г. пришла к недопустимо низкому размеру и оказалась почти в 10 раз ниже, чем в технических университетах Западной Европы, США, Японии, а также даже ряда стран развивающейся Африки. Так, по данным специального исследовательского проекта по гранту правительства Швейцарии в 2011 г. штатный профессор зарубежного университета оплачивался таким образов: Швейцария – в 13 раз выше, чем в России; Германия - в 7,3 раза выше; Нигерия – в 7,1; Бразилия – в 5,2; Китай – в 1,2. При оценке реального уровня жизни, однако, следует учитывать уровень налогов и стране и цен на потребительские товары.  
И лишь под огромным протестным нажимом Минфин и Минобрнауки с сентября 2013 г. повысили оплату преподавателей вузов России до средней по Москве и друjav * ascript:simpletag("B")гим регионам. К сожалению, вопрос о повышении оплаты труда управленческому аппарату и обслуживающему персоналу еще не решен. Но возможности многих вузов России самостоятельно решить этот жизненный вопрос – весьма ограничены.
Для российских компаний наиболее узким местом в развитии является хроническая недооценка роли НИОКР, инноваций, оперативного учета и заимствования новейших научно-технических достижений (в том числе по линии внешней разведки РФ).
И также ситуация "не как в мире".
КТО И КАК УПРАВЛЯЕТ НАМИ?
Примечательно, что в условиях больших экономических кризисов сокращение финансирования национальной науки является традиционной управленческой мерой. При этом используется тот аргумент, что затраты на фундаментальные и поисковые НИР просто не окупаются в период 5-10 лет, а прикладные разработки и опытные образцы новой техники не вносят столь революционных изменений в производительность труда на предприятия и могут несколько лет подождать с  их внедрением.
Как показывает история экономических кризисов, в числе первых сфер, которая попадает под сокращение финансирования, находится сфера науки.
То, что было отмечено выше, конечно, нуждается в комментарии ректора МГРИ-РГГРУ.
Здесь уместно обратиться  к символичному содержанию романа известной американской писательницы Айн Рэнд «Атлант расправил плечи» (англ. «Atlas Shrugged»), который был впервые опубликован в 1957 г.  в США. Является четвёртым и последним романом Рэнд, а также самым длинным (1368 с.). Рэнд считала его своим главным произведением. В романе описывается нарастание экономического кризиса в США в 30-е годы. К власти приходит некая антикризисная диктатура, которая пытается отрегулировать экономическую жизнь плановыми методами, но это ещё более ухудшает ситуацию.
«Атлант расправил плечи» получил много негативных отзывов после публикации в 1957, но стал популярен в последующие десятилетия. По данным журнала «The Econjav * ascript:simpletag("B")omist» и «The New York Times» продажи романа резко выросли в связи с экономическим кризисом конца 2000-х. При этом лично мне показались чрезмерно пространными изложение любовных переживаний главной героини романа, кажется, идущие прямо из сердца самой Айн Рэнд.
Ныне важен анализ истоков российской внутренней экономической политики, приведшей к редкому феномену в современном развитом промышленном мире (США, Германия, Япония, Республика Корея, Израиль, Финляндия и др.).
ЭТОТ ФЕНОМЕН НАЗЫВАЕТСЯ «НАУЧНОЕ МРАКОБЕСИЕ В РОССИИ».
Сильные аналитические способности писательницы Айн Рэнд позволили ей отчасти раскрыть причины непопулярности деятельности ученых.
Нужны ли в неком большой государстве ученые, инженеры, изобретатели, когда в окружающем мире почти все уже ИЗОБРЕТЕНО?
Ниже небольшой фрагмент роман, где описывается секретное правительственное совещание, на котором решается вопрос о введении антикризисного чрезвычайного положения в США. В проекте Директивы № 10-289 есть пункт № 4: «Начиная с даты вступления в силу настоящей Директивы никакие новые устройства, продукты либо товары всех типов, не присутствующие  в настоящее время на рынке, не будут производиться, создаваться, изготавливаться и продаваться. В связи с эти деятельность Бюро патентов и авторских прав приостанавливается».
Один из главных героев романа Джеймс Таггерт обращается в ведущему совещания:
«- Уэсли, согласно «Пункту четвертому» мы должны закрыть все исследовательские отделы, экспериментальные лаборатории, научные фонды и все учреждения подобного рода. Они должны быть запрещены.
- Да, это верно, - ответил Моуч, - я об этом не подумал. Мы должны вставить в текст пару строк, - он потянулся за карандашом и сделал несколько пометок на полях документа.
- Это прекратит ненужную конкуренцию, - продолжил Джеймс Таггерт. – Мы перестанем биться друг с другом за неисследованное и неизвестное. Нам не нужно будет заботиться о новых открытиях, опрокидывающих рынок. Не нужно будет тратить деньги на бесполезные эксперименты лишь для того, чтобы не отстать от других амбициозных конкурентов.
- Да, - произнес Оррен Бойль. – Никому не разрешается тратить деньги на новое, пока у всех достаточно старого. Закройте все эти проклятые лаборатории, и чем скорее, тем лучше.
- Да, согласился Уэсли Моуч. – Мы их закроем. Все.
- И Государственный научный институт тоже? – уточнил Фред Киннан.
- О нет! – быстро возразил Моуч. – Это совсем другое дело. Он нужен правительству. Кроме того, это некоммерческое учреждение. Он будет полезен в деле надзора за всем научным прогрессом.
- Весьма полезен, - кивнул доктор Феррис.
- А что станет  со всеми инженерами, профессорами и  прочими, когда вы закроете лаборатории? – поинтересовался Фрэд Киннан. – Что им придется делать, чтобы выжить, если все другие рабочие места и предпринимательство будут заморожены?
-Ох, - растерялся Уэсли Моуч и почесал в затылке. Потом обернулся к мистеру Уизерби. – Посадим их на пособие, Клем?
- Нет, ответил мистер Уизерби. – Чего ради? Их не так много, чтобы они могли устроить бучу. Не стоит обращать на них внимания.
- Полагаю, - Моуч обернулся к доктору Феррису, - что вы сумеете нейтрализовать часть из них, Флойд?
- Некоторых, - медленно, словно наслаждаясь каждым произносимым звуком, ответил Феррис. – Только тех, кто станет с нами сотрудничать.
- А с остальными как? – спросил Фред Киннан.
- Им придется подождать, пока совет подыщет им какое-нибудь применение, - решил Уэсли Моуч.
- А что они станут есть, пока им придется ждать?
Моуч пожал плечами.
- Во время чрезвычайных ситуаций возможны жертвы. Этого никак не избежать.
- У нас есть на это право! – внезапно выкрикнул Таггерт, нарушив покой кабинета. – Нам это необходимо. Нам необходимо это, не так ли? – ответа не последовало. – У нас есть право защитить свои средства на существование! – снова никто ему не возразил, и в голосе Джима зазвучала просительная визгливая настойчивость: - Мы впервые за многие столетия обретем безопасность. Каждый будет знать свое место и свою работу, равно как и место и работу всех других; мы не сдадимся на милость какого-нибудь чудака, сбившегося с пути истинного и заявившегося с новой идеей. Никто не вышибет нас из бизнеса, не украдет наши рынки, не станет продавать дешевле, чем конкуренты, не сделает наши товары устаревшими. Никто не придет с предложением технической новинки, не заставит гадать, не останемся ли мы без последней рубашки, если купим ее или останемся без неё, если новинку купит кто-то другой! Нам не нужно будет решать. Никому не дадут права принимать решения. Все будет решено раз и навсегда, - он умоляюще переводил взгляд с одного лица на другое. – И без того сделано достаточно изобретений, для комфорта – более чем достаточно, так зачем позволять делать новые? К чему разрешать им выбивать почву у нас из-под ног? Зачем обрекать себя на бесконечную неуверенность? Только ради нескольких беспокойных амбициозных авантюристов? Должны ли мы принести довольство всего  человечества в жертву алчности нескольких нонконформистов? Они нам не нужны. Они нас совершенно не нужны!..Как бы мне хотелось, чтобы мы избавились от преклонения перед героями! Герои? На протяжении всей истории они не приносили ничего, кроме вреда. Они обрекали человечество на безумную гонку, не давая перевести дыхание, без отдыха, без избавления, без защищенности. Бежать, чтобы не отстать от них…всегда, без конца…едва мы их настигнем, как они снова впереди на целые годы…Они не оставили нам шанса…Они никогда не оставляют нам шанса… - его блуждающий взгляд остановился на окне. Но, глядя куда-то далеко, Джим не видел белого обелиска. – Мы одолели их. Мы победили. Это наш век. Наш мир. Мы обретем защищенность впервые за столетия, впервые с начала промышленной революции!
- Думаю, сейчас-то у нас антипромышленная революция, - поправил его Фред Киннан.
- Что за странные вещи вы говорите! – оборвал его Уэсли Моуч. – Мы не можем позволить себе произносить подобное публично.
- Не волнуйся брат. Публично я такого не скажу» (см.: Рэнд А. Атлант расправил плечи. Пер. с англ // Альпина Паблишер, 2012, с. 547-549).
Крупный экономист австрийского происхождения, философ, историк, сторонник классического либерализма профессор Людвиг фон Мизес, живший в послевоенные годы в США, 23 января 1957 г. написал Айн Рэнд письмо, в котором поздравил автора с тем, что ей удалось написать не просто роман, но провести «убедительный анализ главного зла и чумы общества», «разрушительного воздействия моральных каннибалов, альфонсов от науки и академических болтунов, реализующих антипромышленную революцию».
Выше в Блоге отмечалось, что  я -  автор большого числа статей по идеологии секретности в России, реформированию внешней разведки и других «темных тем». Тематика часто сама по себе закрытая и не все может быть опубликовано в открытой печати.
Как-то высокий аппаратчик из ФСБ России ехидно мне сказал: «Вы пишите неплохие статьи, по профилю работы и ФСБ. Но знали бы Вы о том, что у нас ИМЕЕТСЯ тысячи страниц закрытых отчетов. Также мы проводим секретные мониторинги среди населения страны. Но мы не имеем права публиковать ЭТО в открытой печати!»
В этом жанре научных и популярных статей для оценки их истинной значимости, полагаю,  применим рецепт их чтения от Якова КНЯЖНИНА (1742-1791):
«Читается трояким образом:
первое, читать и не понимать;
второе, читать и понимать;
третье, читать и понимать даже то, что не написано».
Кажется, такой «гносеологический» и «онтологический» рецепт оценки кризисной ситуации в нашей России также весьма полезен.
МРАКОБЕСИЕ ОЧЕНЬ ОПАСНО ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ И РЕШЕНИЯ СЛОЖНЫХ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЗАДАЧ РОССИИ.