Вернуться к обычному виду



Олег Фиговский. Наука и общество: идти только вперед.

  

Олег Фиговский. Наука и общество: идти только вперед.

Академик (CAS, PAACH, PEA) Олег Фиговский
Наука и общество: идти только вперед


В преддверии выборов нового президента Российской академии наук постоянно задается вопрос, провоцирующий гражданское общество России: жизнеспособна ли РАН как форма организации фундаментальной науки.
Чаще всего его обсуждают в эмоциональной плоскости, апеллируя к неким высшим материям – гордости, призванию, уважению к традициям, или, наоборот, с упором на чисто материальные аспекты – имущественный комплекс, соотношение «затраты – результат». Много говорят, что «бескорыстные старички» в любом случае безвредней, нежели «эффективные менеджеры», что именно последним не даёт спокойно спать «имущественный комплекс РАН на Ленинском проспекте», что «нельзя уничтожить научный институт с 300-летней историей».
Сейчас проводится опрос, где в частности, задаются следующие вопросы:
-Насколько дружелюбна Академия, как управляющая структура, по отношению к тем людям, которые в ней работают?
-Что современно, а что архаично в этой структуре – организационные, экономические, кадровые аспекты деятельности?
-Какова сегодня реальная цена и ценность академического звания?
-Способствуют ли условия и обстановка в РАН получению научных результатов мирового уровня?
На эти вопросы я уже давал ответы в своих статьях, опубликованных ранее. Оценивая их, Александр Копылов отмечает, что ему не хватает в моих статьях чуть более общего взгляда на события. Далее Александр Копылов пишет, что он спокойно оценивает перспективы страны относительно возможностей изменений в инновационном процессе и не ждет перемен в ближайшем будущем. И дело кажется не в том, что у нас мало людей, которые могли бы стать источниками инновационных идей. Я убежден, что сам уклад общественной и государственной жизни не способствует этому. То есть, на мой взгляд, причины нашего положения объективные и фундаментальные.
Новизна, инновация это свобода, причем в первую очередь внутренняя. Человек, способный на создание инновационной идеи – это изначально человек  с критическим мышлением, не боящийся спорить с авторитетами и опровергать их. И это не только относится к его профессиональной области. Такие люди не очень востребованы в стране.
Александр Копылов, говоря, что сами перемены также не востребованы обществом, цитирует Андрона Кончаловского, который отвечая на утверждение журналиста, говорит ему:
«Вы ставите диагноз, согласно которому мы сейчас – в Киевской Руси, в Средневековье… Не в Киевской - в Московской. Киевская Русь не коллаборацировала с Батыем, она была разрушена татарами при помощи Московского княжества. А в Московском княжестве были абсолютные коллаборационисты во власти, и они индоктринировали ордынский синдром в русское сознание.
Чернышевский замечательно написал, что в каждом из нас немного сидит Батый. Есть большой Батый в Кремле, под ним - еще десяток, тысячи, потом сотни тысяч Батыев, а потом - самые маленькие, но они - начальник паспортного отдела, лифтер - это тоже Батыи.»
Понятно, что Александр Копылов, как и ранее Георгий Малинецкий, хотели бы перевести мои статьи в более общую политическую плоскость. Одной из причин такого мнения может быть и странное решение Российского правительства усложнить жизнь отечественным ученым, чьи исследования финансируются зарубежными благотворителями. Правительство обязало иностранные благотворительные и научные фонды, сотрудничающие с российскими исследователями и научными учреждениями, проходить экспертизу Минобрнауки. Грантодатели теперь должны представить в министерство уставные документы и данные о научном проекте, на который выделяются средства. Кроме того, они должны передать чиновникам собственные банковские реквизиты и номера счетов грантополучателей. Все эти документы должны быть переведены на русский язык.
  Чиновники могут отказать меценатам, если сочтут, что цели исследования противоречат российским законам или… не соответствуют приоритетным направлениям развития науки и технологий. Налицо стремление части истеблишмента перевести грантовое финансирование российской науки в привычный режим ручного управления, где право жертвовать будет определяться по личному усмотрению. Кроме того, отечественные бюрократы не представляют, что выделение средств, тем более безвозмездное, может обходиться без откатов. Они убеждены в обратном и, вероятно, хотят поучаствовать в процессе. Кроме того, требование предоставлять счета и реквизиты жертвователей и получателей отражает недоверие спецслужб и части отечественной элиты к загранице как к источнику угрозы для России. Научные организации были выведены из-под действия закона «Об иностранных агентах». Постановление правительства, видимо, призвано исправить эту недоработку. Эксперты с тревогой ожидают визитов прокуроров в пользующиеся грантами научные организации и новых «дел ученых». Как это повлияет на развитие российской науки — вопрос риторический. Одно это «частное» решение четко характеризует тренд развития науки в России в сторону тотализации науки.
На самом деле, ситуация в Российском обществе, в том числе и в науке, гораздо сложнее и плачевнее, о чем мне как не гражданину страны писать и не с руки. Наука в мире развивается, как - бы не касаясь или касаясь лишь слегка в некоторых ее отраслях, науки России. В России, как Вы знаете, практически выпало из науки поколение граждан между наукой советской и наукой сегодняшней. Это привело к нарушению обычного цикла развития знаний о природе. Дело в том, что каждая наука, если пройти в ее здании от крыши к фундаменту, где-то упирается в исходные положения, которые столь глубоки, что уже ни из чего не следуют, а являются лишь предположениями, поддерживаемыми только тем, что более ранние предположения оказались недостаточными и были ими заменены. Истинные основы Природы остаются обычно непознанными, во всяком случае, до сих пор, и лишь надежда на достаточно высокий уровень экспериментальных и наблюденных закономерностей, а зачастую, и собственно логического мышления, позволяет наиболее смелым в науке заменять обанкротившиеся основы на новые, убеждать в своей правоте других и уводить за собой научное сообщество и таким образом или приближать познание истинных основ Природы или всем вместе уходить от них в сторону. Такова история познания, во всяком случае, примерно такой ее описал Поппер, известнейший специалист в области истории науки. Смена основ происходит естественным образом через два поколения на третье. Кто-то создает основы, поколение учеников эти основы эксплуатирует, а следующее поколение убеждается в их неправильности, так как появляются не соответствующие этим основам экспериментальные данные и наблюдения, и среди этого поколения появляются люди, создающие новые основы. В России выпало поколение тех, кто должен был эти новые основы создавать. Возникла ситуация, когда старая наука во многих областях себя уже скомпрометировала, а свежего поколения, которое должно было создать новые основы, нет, и те отдельные исследователи, в умах которых эти новые основы создаются, не могут в одиночку пробиться через стену состарившихся догм и вынуждены обращаться на запад для поддержки новых идей.
Новые идеи в России сейчас практически невозможно опубликовать, так как стена сопротивления непробиваема: люди, ее составляющие, откровенно считают, что идеи столетней давности верны и не замечают фактов, которые им противоречат или вводят в старые уравнения все новые и новые константы, чтобы их описать, отказываясь верить в то, что описание явлений этими уравнениями отнюдь не доказывает того, что предположения, положенные в их основу, изначально верны. Все это рождает отделение науки от реальности и люди, далекие от науки, видят противоречие науки фактам и перестают верить носителям этой науки, а потому и уходят в мистику, суеверия, мракобесие. В Израиле все по-другому. В моем журнале «Scientific Israel – Technological Advan.tages» специальный раздел «Письма в редакцию», где печатаются короткие статьи дискуссионного характера. Эти статьи не рецензируются; есть только стандартное требование – качественный английский язык. Аналогично считает и Ларри Пейдж, предлагая, чтобы в мире появилось место в духе Burning Man (фестиваль современного искуства в США) для свободы действий сумашедших создателей.

Критикуя мою статью в журнале «Знание – сила» (N7, 2012 года) «Создание инновационного инженера – инновационная стратегия России», Александр Копылов, подчеркивая правильность общей концепции статьи, пишет:
«То, что увеличение числа специалистов, способных создавать инновации это существенный момент инновационного процесса – это очевидно. Однако, на мой взгляд, не главный. Инновация – это новая идея, которую автор инновации, ставит целью сделать реальностью, востребованной другими людьми, воплотить в виде материального или не материального продукта. Ключевое слово здесь «новая». Новая означает, что она несет те или иные перемены. Перемены же в свою очередь имеют разные последствия для общества, в котором эти перемены происходят. Так вот важным компонентом необходимым для инновационного процесса является востребованность в обществе перемен. Когда я говорю о востребованности, то я имею в виду востребованность в самом широком социальном смысле. Не просто востребованность научно-технических, материальных новаций и перемен, но и востребованность и, пожалуй, готовность к их последствиям. Синонимом готовности к переменам является готовность и принятие конкуренции в самом широком смысле этого слова, если хотите, то готовность к социальному дарвинизму. Далее, что нужно, чтобы инновационная идея стала реальностью? Нужна инфраструктура, которая позволит реализоваться новой идее. Перечислю, что сюда можно отнести:
Эффективная судебная система, защищающая частную собственность, включая интеллектуальные права.
Эффективное корпоративное право позволяющее разрешать споры хозяйствующих субъектов. Наличие и доступ к инвестиционным средствам, позволяющим быстро реализовывать инновационные проекты разной сложности.
Знания и экспертиза по масштабированию реализации новых продуктов.
О каком компоненте из упомянутого выше списка можно было бы сказать, что его уровень в нашей стране хороший, в соответствии с мировыми стандартами? Мой ответ, что ни об одном из перечисленных выше компонентов. Нет готовности к конкуренции, нет необходимой инфраструктуры для реализации инновационных идей.
Помимо этого есть еще такая вещь, как просто желание жить и создавать в конкретной стране, то есть когда человек связывает свои долгосрочные цели и будущее со страной, где он живет. Нужно не забывать, что Россия это участник глобального мира, и она конкурирует с другими странами за таланты и за людей обладающих лучшими знаниями и экспертизой. В этой связи не стоит ждать, что когда-то вернуться те ученые и инженеры, которые уехали. В прошлом в Россию приезжали немцы, англичане, голландцы, которые приняв для себя новую родину, служили ей верой и правдой. Теперь это делают наши бывшие соотечественники в других странах. И поверьте, те события, которые происходят в стране, не только не способствуют росту доверия, но и еще более их отдаляют. И кстати в этом смысле увеличение числа «инновационных инженеров», лишь приведет к росту числа уезжающих.
Человек способный на создание инновационной идеи – это изначально человек с критическим мышлением, не боящийся спорить с авторитетами и опровергать их. И это не только относится к его профессиональной области.
Историк Тойнби, описывающий в своих работах динамику исторического процесса, ключевым фактором, влияющим на расцвет и закат цивилизаций, называет общественную элиту или творческое меньшинство. Выскажу предположение, что элита нашей страны не имеет мощных стимулов для развития инноваций. Во всяком случае, я не вижу ничего, чтобы смогло меня убедить в обратном. И пример Сколкова меня не убеждает. Сколково при всей своей полезности - это быстрая акция, направленная на то, что показать, что в этом направлении что-то делается. Сколково не имеет отношения к фундаментальным последовательным структурным переменам, которые бы позволили реально сдвинуть инновационный процесс. Да и факты говорят о том, что мы стоим на месте. Хочу сослаться на данные Ежегодника мировой конкурентоспособности издаваемого знаменитой швейцарской бизнес-школой. Это ежегодное исследование конкурентоспособности 59 ведущих экономик мира, которое публикуется с 1989 года и составляется на основе 300 критериев. В этом списке Россия в течение последних 5 лет устойчиво располагается в нижней трети вокруг пятидесятого места, точнее на 49 в 2012 году. Интересно, что в отдельных описаниях стран приводятся данные по критериям, которые улучшились или ухудшились по сравнению с предыдущим годом. Так вот в 2012 году среди прочих ухудшились критерии Бюрократизм (Bureaucracy) и Инновационная способность (Innovative capacity).»
Я, безусловно, согласен с мнением Александра Копылова, но моя позиция заключается в простой истине, что как бы не было плохо, надо делать все, чтобы хоть немного повернуть ситуацию к лучшему. Уже второй год я и мои коллеги читают лекции по инновационному инженерингу в университетах России и Казахстана и я вижу появление творчески мыслящей научной молодежи, что внушает оптимизм.
Как специалист по нанотехнологиям, я не могу пройти мимо деятельности Роснано. По данным аудитора счетной палаты РФ Сергея Агапцова, убытки ОАО «Роснано» составили 24.3 миллиарда рублей. Более 47 миллиардов рублей, или 35.3% от общего объема финансирования проектов, ОАО «Роснано» в целях трансфера нанотехнологий в Российскую Федерацию направило за рубеж на финансирование деятельности различных фондов и организаций. На момент проверки наличие каких-либо документов, подтверждающих эффективность произведенных вложений, не установлено. При этом некоторым ведущим российским научным организациям по базовым отраслям экономики в финансировании совместных проектов было отказано.
В ходе выборочной проверки реализации проектов были, в частности, установлены факты, свидетельствующие о перечислении проектными компаниями более 1,2 миллиарда рублей организациям, имеющим признаки «фирм-однодневок».  Несмотря на неоднократные рекомендации ревизионной комиссии «Роснано», расходы, сопутствующие деятельности компании, продолжали расти. Расходы на оплату труда в расчёте на одного человека с 2007 по 2012 год увеличились до 593 тысяч рублей, т. е. более чем в 9 раз. Количество заявок на получение финансовой поддержки «Роснано» на протяжении нескольких лет имеет тенденцию к снижению, что свидетельствует о потере интереса к совместной работе со стороны заявителей.
Элегантно уходя от ответственности, председатель правления «Роснано» Анатолий Чубайс направил в правительство проект стратегии развития госкорпорации, в которой предложил к 2020 году сделать ее полностью частной компанией, преобразив госкомпанию в международный технологический фонд прямых инвестиций. Может быть это и было бы к лучшему, дабы не было привязки к нанотехнологиям, и не надо будет заниматься учеными, питающими какие-то надежды на развитие нанотехнологий именно в России, а компании функционировать только как финансовый институт, к тому же частный.
На этом фоне рассмотрим новые пути создания нанотехнологий за рубежом. Американские исследователи нашли способ наблюдать синтетические наноструктуры и молекулы с помощью нового типа оптического микроскопа сверхвысокого разрешения, который не требует флуоресцентных красителей, представляя практический инструмент для биомедицинских исследований и нанотехнологий. «Оптическая микроскопия сверхвысокого разрешения открыла новое окно в наноскопический мир", – утверждает Джи-Син Чэн, доцент кафедры биомедицинской инженерии и химии в Университете Пердью (Purdue University). Обычный оптический микроскоп не может видеть объекты размером меньше 300 нанометров, или миллиардных долей метра, – ограничение, известное как «дифракционный предел», который составляет половину ширины длины волны света. Благодаря новым возможностям можно далеко продвинуться в разнообразных дисциплинах, от медицины и биоинжиниринга до наноэлектроники, уверены исследователи.
Ученые из университета Иллинойса разработали новый метод производства весьма однородных нанокристаллов.  «Мы разработали уникальный подход для синтеза весьма однородных двадцатигранных наночастиц из платины», пояснил профессор Гонг Янг. „Это важно и для фундаментальных дисциплин — нанонауки и нанотехнологии — и для прикладных наук, таких как высокоэффективные катализаторы топливных элементов“. Ученые сосредоточились на синтезе и понимании отношения структуры и свойств наноструктурных материалов для применения в энергетике, катализа и биотехнологии. „Хотя многогранные наноструктуры, такие как куб, четырехгранник, октаэдр, кубический октаэдр и даже икосаэдр, были синтезированы из различных благородных металлов, однородные платиновый икосаэдр производится не так часто и просто“, отметил докторант университета Иллинойса Вей Жу.
Исследователи из Национальной лаборатории имени Лоуренса в Беркли (США) под руководством Джеффри Урбана (Jeffrey Urban) обнаружили, что на поверхности между полимером и нановолокнами электропроводность первого радикально увеличивается.
Созданный в лаборатории композитный материал с одной стороны — неорганический (нановолокна теллура), а с другой — органический. Он работает как термоэлектрический элемент, производящий энергию, когда находится на границе раздела сред, причём, как оказалось, показывает себя много лучше обычных материалов такого типа. Хотя применённые нановолокна сделаны из теллура, его доля в массе композита ничтожно мала. В основном же при его создании использовался поли(3,4-этилендиокситиофен)полистиренсульфонат. Любопытно, что и эффективность, и показатели теллура, который «сольно» применяется в термоэлектрических устройствах, оказались существенно ниже, чем у рассматриваемого композита. Существенным преимуществом своего материала разработчики называют меньшую стоимость его компонентов. На нановолокна уходит очень мало активного вещества. А полимер значительно дешевле стандартных составляющих материалов такого рода.
Композит может оказаться очень перспективным не только как термоэлектрик, но и в фотоэлементах и аккумуляторах, где повышенная проводимость на границе двух сред также весьма востребована.
Датчики, сделанные из изолирующего основания, покрытого листом графена с единственным толстым слоем атомов углерода настолько чувствительны, что могут обнаруживать отдельные молекулы газа.  Изменяя химические свойства изолирующего слоя, при этом не затрагивая графеновый слой, можно в несколько раз улучшить их способность обнаруживать мельчайшие концентрации газов.
Данная разработка «откроет совершенно новые возможности для модуляции и контроля химической чувствительности этих датчиков, без ущерба для внутренних электрических и структурных свойства графена», — говорит Амин Салехи-Ходжин, доцент кафедры механического и промышленного строительства в Иллинойсском университете в Чикаго. Он и его коллеги из Инженерного колледжа при Иллинойсском университете сотрудничают с исследователями из Института Бекмана, Нанотехнологической лабораторией при Иллинойсском университете в Урбане-Шампейне и двумя учреждениями из Кореи. Научная группа Салехи-Ходжина ранее установили, что чувствительность графеновых химических датчиков зависела от структурных дефектов вокруг атома углерода. Они намеревались показать, что графеновый датчик сделанный из «чистого» графена, который был совершенно безупречен — не будет работать. Но, когда учёные начали проверять эти датчики было обнаружено, что они всё ещё чувствительны к поиску молекул газа. Исследователи проверили датчик слой за слоем. Они обнаружили, что нетронутый графен является нечувствительным, как они и предсказывали. Затем они приступили к удалению каких-либо недостатков или реактивных мест, названных оборванными связями с изолирующим слоем. Когда был протестирован нетронутый изолирующий слой графена, как и предполагалось, чувствительности не было обнаружено.
«Но, когда оборванные связи были внедрены обратно на изолирующий слой, последовал незамедлительный ответ», — сказал Бижандра Кумар, являющийся научным сотрудником Иллинойсского университета в Чикаго. «Теперь мы можем твёрдо заявить, что сам графен не чувствителен, если он не имеет внутренних, поверхностных или внешних дефектов на поверхности подложки», — сказал аспирант Поя Ясаи из Иллинойсского университета. Это открытие открывает новый «пространственный дизайн», — сказал Салехи-Ходжин. Управление внешними дефектами в опорной подложке позволит графену быть спроектированным и использоваться в широком спектре применений.
За последние пять лет ученые непрерывно работают над созданием материала, повторяющего по своим свойствам кожу человека. В некоторых случаях им удалось достигнуть значительных успехов. Так, в ноябре 2012 года группа физиков под руководством Чженань Бао (Zhenan Bao) из Стэнфордского университета создала сверхгибкий материал, способный выступить в качестве основы для синтетической кожи.
В новой работе Бао и ее коллеги усовершенствовали «кожу», в несколько сотен раз повысив ее чувствительность к касаниям и вибрациям. Для этого ученые встроили в кожу гибкие транзисторы из кусочков полупроводящих кремний-органических полимеров, соединенных друг с другом микроскопическими электродами из золота.  Особая «заплетенная» конструкция позволяет им выдерживать многократные растягивания и сгибания без повреждений. Эти транзисторы обладают любопытным свойством — их электропроводность меняется при приложении давления. Экспериментируя с кусочками электронной кожи, учёные подобрали такие параметры напряжения и силы тока, при которых устройство реагировало даже на малейшие изменения в давлении.
Ученые использовали свое изобретение для создания высокочувствительного датчика пульса, чья толщина не больше, чем у медицинского пластыря. По словам физиков, их изобретение обладает рекордной на сегодня чувствительностью. Оно примерно в 150 раз лучше реагирует на касания по сравнению с другими полимерными датчиками, и в 20 раз превосходит «чемпиона» в этой сфере — токопроводящую резину. Это позволяет применять этот материал для изготовления медицинских микродатчиков и «кожи» для датчиков давления на конечностях роботов.
Исследователи из Университета Иллинойса разработали новый тип клея на основе ДНК. В новом адгезиве используются пары азотистых оснований, которые моделируют природные азотистые основания, но, при этом, связываются друг с другом прочнее, чем пары аденин-тимин и гуанин-цитозин. Новый материал может привести к созданию бытовых клеев, более мощных, чем привычные «момент» и «суперклей». Стив Циммерман (Steve Zimmerman), возглавлявший исследование, отмечает, что исследователи из его группы хотели выяснить связь между связыванием на наноразмерном уровне и адгезией на уровне макроскопическом, в особенности – может ли увеличение энергии связывания элементов на границе раздела фаз привести к увеличению степени адгезии на макроскопическом уровне. Исследователи предположили, что, модифицировав поверхности аналогами ДНК, возможно создать исключительно прочные обратимые соединения. Результаты расчетов позволяли предположить, что прочность связывания двух поверхностей, полностью покрытых комплементарными парами оснований при условии образования связи между этими парами будет очень большой. Циммерман поясняет, что теоретически для прочности такого адгезива прогнозировалась величина, близкая к прочности стали.
Джонатан Стид (Jonathan Steed), специалист по супрамолекулярной химии из Университета Дарема высоко оценивает возможности новой системы, говоря, что адгезив нового типа выгодно отличается от существующих благодаря возможности обратимого связывания и разнообразия вариантов нековалентных взаимодействий. Он подчеркивает, что ему кажется уникальным то обстоятельство, как системы слабых по отдельности водородных связей, действуя кооперативно, могут обеспечить очень прочную связь на макроуровне. В настоящее время исследователи из Иллинойса планируют изучить такие покрытия поверхности, которые могут усилить водородное связывание. Они надеются найти очень прочный адгезив, который при этом обладал бы полностью обратимым действием за счет добавки растворителя, способно разрушить водородные или иные межмолекулярные связи.
И, как всегда, важнейший вопрос токсичности наноматериалов. Впервые исследователи США из различных научных учреждений страны провели серию идентичных токсикологических тестов, целью которых было определить, вызывают ли широко применяемые «инженерные наноматериалы» (Engineered NanoMaterials, ENMs) рост числа легочных заболеваний у населения. Полученные сопоставимые данные множества лабораторий должны помочь выработать способы защиты работников и потребителей, вступающих в контакт с ENMs, от вредного воздействия наночастиц.  «Целью создания многоцентрового консорциума - временного объединения независимых, научных предприятий и организаций - является координации их деятельности в области токсикологических исследований ENMs.  В частности для использования в экспериментах одних и тех же материалов и одних и тех же методик», – говорит доктор Джеймс Боннер (James Bonner), доцент экологической и молекулярной токсикологии штата Северная Каролина. Исследователи нашли, что углеродные нанотрубки - которые уже можно встретить не только в высокопроизводительной электронике, проводя измерение сопротивления изоляции кабеля, но и в велосипедной раме - вызывают воспалительные процессы в нижней части легких.  Было также установлено, что нанотрубки могут стать менее опасными, если их обработать таким образом, чтобы удалить избыточные металлические катализаторы, которые обычно используются в процессе производства. Второй способ уменьшения вредных качеств нанотрубок – это их модифицирование путем добавления карбоксильных групп к внешней поверхности трубок, чтобы они могли более легко диспергировать в биологических жидкостях.
Проведенные работы также показали, что наночастицы диоксида титана тоже вызывают воспаление в нижних отделах легких. Причем, наночастицы в форме лент, приводят к большим повреждениям клеток в легких, и более выраженным поражениям, чем сферического вида. “Нами получены значительные результаты, но самым важным является то, что концепция многоцентрового консорциума работает – а это означает, что положено начало серьезной работе по оценке влияния наноматериалов на здоровье человека с использованием такого подхода в организации исследований, – говорит д-р Боннер.- Я настроен оптимистично. Мы, наконец, сможем интерпретировать данные, получаемые разными учреждениями, и эти данные будут сопоставимы”.
Как я уже неоднократно отмечал в своих статья, основной объем технологических исследований ведется в университетах США, стран Европы и Азии, а также Японии и Австралии. В России же университетам не выгодно передавать разработки в производство: "Существует проблема передачи наших разработок реальному сектору экономики. Мир весь так работает — университеты как центры инноваций разрабатывают и передают для тиражирования. При этом (зарубежное) законодательство в области интеллектуальной собственности составлено так, что университетам это выгодно. У нас сегодня этого законодательства нет… Сегодня вузам не очень выгодно отдать в промышленность хорошую разработку", - считает ректор Национального исследовательского Томского политехнического университета Петр Чубик. Аналогичная ситуация и в РАН. Хотелось бы надеяться, что новый президент академии сможет решить эти проблемы, в том числе и на законодательном уровне. Президиум РАН принял решение поддержать академика Владимира Фортова на выборах президента академии (за него проголосовали 55 членов президиума РАН из 56). Зная акад. Фортова, я надеюсь, что он сможет внести свежею струю в деятельность академии. Выборы главы РАН проходят на фоне конфликта между учеными и Министерством образования и науки России. Он разгорелся в конце марта 2013 года – тогда министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов заявил, что считает РАН нежизнеспособной организацией.
Мне же остается только пожелать сплоченности научного сообщества в деле коренной реконструкции системы науки и модернизации России, хотя общая ситуация в ее гражданском обществе все более ухудшается. Последний по времени пример: слова директора по гуманитарным проектам «Роснано» Леонида Гозмана, приравнявшего в своем блоге советскую контрразведку СМЕРШ к нацистским войскам СС, и заявившего, что «Красивая форма – единственное отличие СМЕРШ от СС», -  будут подвергнуты «проверке». Данный вопрос Госдума поручила трем комитетам, которые рассмотрят допустимость таких высказываний на подобном госпосту. Сам Гозман уже заявил, что он не первый сравнил Сталина, НКВД и СМЕРШ с Гитлером, СС и гестапо, и до него это сделали Александр Солженицын, Василий Гроссман и многие другие. Он также отметил, что будет рад, «если Госдума передаст дело в прокуратуру, и будет суд над Сталиным и практикой коммунистического режима».
На это, на мой взгляд, правильное высказывание, последовал ответ известного обозревателя «Комсомольской правды» Ульяны Скойбеды, в которой автор призналась: «Порою жалеешь, что из предков сегодняшних либералов нацисты не наделали абажуров». Судя по такому факту, теперь мне придется согласиться с мнениями Григория Малинецкого и Александра Копылова, что в России назрели не только изменения в структуре научного сообщества, но и в обществе в целом.  Я старался не обсуждать вопросы всего российского общества, но прямой фашистский выпад известного журналиста, да еще «де факто» поддержанный Госдумой, не оставляет мне выбора. И как тут не вспомнить замечательный фильм Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм». Так что же надо делать мыслящей части российского научного сообщества? Только надеяться на лучшее будущее или бороться за него?