Вернуться к обычному виду



Блог Капустяна Виктора Михайлович

  
  • Архив

    «   Июль 2017   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
              1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    31            
Капустян Виктор Михайлович

Блог Капустяна Виктора Михайлович

Автор: Капустян Виктор Михайлович

Краткая автобиография
Я родился 13 октября 1942г. в станице Вознесеновская (Южное Приуралье – 56,49º вост. долг. – 5,912º сев. шир.) - на краю древнего метеоритного кратера в усадьбе моего дедушки – Денисюка Тимофея Петровича, и бабушки – Степовой Анастасии Павловны. Вся станица внизу как в тарелке.
Это – рай: в чаше кратера – джунгли и чернозём, а вокруг-то – полупустыня. В чаше с крыши любого дома видны все остальные. И звук в тихую погоду ходит так, что слышно, о чём говорят в любом дворе, и чья собака тявкнула.
На краю огорода нашей усадьбы, на меже, лежал больших размеров и странный, гладкий вишнёво-коричневый камень в виде почти правильного параллелепипеда, на котором летом я полёживал и посиживал и грелся с местными ящерицами. Я отличался прямо-таки патологической общительностью и побывал в гостях почти в каждом доме посёлка. Позже камень исчез, и никто про него не вспоминал.
В пять лет меня «вытурили» в школу на другой край кратера. Успел только научиться читать, а началась зима, и по пути очередной раз в школу я застрял в глубоком снегу. Вытащили и больше в школу не пустили.
Всю зиму просидел в избе и читал всё, что попадалось (с тех пор читаю очень много, но уже строго «по делу».) и слушал радио, которое никогда не выключали. Затем было ещё три попытки закончить первый класс. Закончил-таки школу в соседнем железнодорожном посёлке Яйсан.
В школе и дома много мастерил, проводил опыты с электричеством и радио. Из-за этого несколько раз по вечерам оставил посёлок без электричества. И поехал поступать в Москву, в Физико-технический институт.
С какого-то перепугу поступил туда, на Физико-химический факультет. Видимо, учителя в школе были всё-таки хорошие, да и сам старался. Учился в МФТИ тяжело, но выручило меня то, что я понял – вокруг меня такие же «вундеркинды», как я сам, и надо напрочь отбросить гордыню и вкалывать, а то - отчислят. Особо старался по горячо любимым предметам. Остальное можно было учить и на тройку.
И тут мне сразу стало везти.
Стал лидером среди однокурсников по линейной и общей алгебре. Нагло вторгся в функциональный, тензорный и спинорный анализ, в ТФКП. Понасдавал кучу факультативных курсов по примеру Серёжи Илларионова («Градинета», - светлая ему память!). Возобновилась «патологическая общительность», и я стал наведываться к академикам, какие попадались, и «по душам с ними беседовать».
Самое странное, что им это самим нравилось. А Феликс Рувимович Гантмахер, сам того не ведая, на личном примере научил меня признаваться в науке, что я чего-то не знаю или не понимаю. Для меня сначала это был шок: как это сам Гантмахер заявляет, что он что-то «не понял»?! Дальше я и сам стал всё удачнее «не понимать».
Хотел было уже уходить с Физхима на математический диплом к Марату Андреевичу Евграфову (он был согласен на руководство). Но хитрый и, главное, – умный декан, Андрей Павлович Волкогон, сказал: «Сделай свой физико-химический диплом, и можешь в аспирантуру идти на свою математику». Я его послушался.
Опять же повезло: мной руководили хорошие люди – ак. Н.С. Ениколопов, но больше – его аспирант тогда, - А. А. Жаров. «На дипломе» совершенно случайная ошибка в эксперименте и странное стечение других обстоятельств привело к открытию № 288: «Явление взрывной полимеризации при сверхвысоких давлениях при условии наложения деформации сдвига».
С шефами опубликовали первую статью по этой теме. Диплом на открытие выдали только через 18 лет. Приоритет отсчитали по моему лабораторному журналу. Теперь это направление развивают Жаров и японцы. Ждём Нобелевскую премию (шутка, конечно!).
Распределился в п/я и занимался всем, что ни попадя. Закончил одновременно заочную аспирантуру Физтеха и защитил кандидатскую диссертацию по САПР. Работал год в семинаре Виталия Лазаревича Гинзбурга и занимался полимерной сверхпроводимостью. Её пока нет, а предвидение Гинзбурга по поводу слоистых металлокерамических структур со сверхпроводимостью при температуре жидкого азота сбылись, - Нобелевка!
Женился на красавице Екатерине. Она мне родила дочь и сына. Внуков пока нет.
Ушёл в 1970 году из п/я «на гражданку» ради квартиры. И опять включилась «патологическая общительность». Не могу приводить весь список хороших людей и учёных, которые мне встречались. Назову только самых «крупнокалиберных» - Гермогена Сергеевича Поспелова, Побиска Георгиевича Кузнецова, Спартака Петровича Никанорова, Геннадия Прокопиевича Мельникова, Эвальда Васильевича Ильенкова, Василия Васильевича Давыдова, Георгия Петровича Щедровицкого, Сергея Всеволодовича Авдуевского… Спартак жив, и слава Богу!
Написал несколько книг и около сотни статей. Специализируюсь по дисциплинам «Морфологический анализ систем», «Системный анализ», «Психология принятия решений».
Сейчас у меня на контакте ещё больше живых особенно талантливых взрослых людей. Мне с ними общаться и вместе размышлять – огромное удовольствие. Вот в этом, видимо, моё основное везение.
Преподаю в МФТИ и МГСУ. И мне снова везёт: ко мне идут очень талантливые дипломники и САМИ делают очень хорошие бакалаврские и магистерские диссертации. Сам я тоже пописываю мало-помалу на самые разные темы, ибо научную наглость имею неимоверную (конечно же, - с оглядкой на перечисленных великих и перспективных молодых). Мне постоянно везёт!
Конечно, я могу и заблуждаться, но высказываться обязан. Вот и причина, почему друзья мне организовали этот блог.


Виктор Капустян 2. План и прогноз

Виктор Капустян. 1. Профессиональная уверенность

Сага о Форпосте

Сага о Форпосте

Капустян В.М. Скрытые направления социального развития

Капустян В.М.
Скрытые направления социального развития


Мещанина Никифора Никитина за крамольные речи о полёте на Луну постановлено сослать в отдалённое поселение Байконур...
"Московские губернские ведомости", 1848. (Отдел хроники)

Немного художественно-исторических эмоций
Будучи «человеком библиотечным» в молодости я, бывало, устраивал себе библиотечные же развлечения, чтобы делать освежающие передышки в длинной череде освоения физико-математических источников. Например, начинал в библиотеке им. В.И. Ленина охотиться за «случаями объявленных к изданию, но не изданных книг» или пытался схватить «функционал эпиграфа в художественной и научной литературе». Были и другие неожиданные постановки. Это давало диковинные плоды.
Так, в приложении к одной из книг я наткнулся на объявление об издании для рабочей карманной библиотеки отдельными выпусками по 2-3 коп. ценой перевода «Капитала» К. Маркса на русский язык бригадой переводчиков под руководством Скворцова-Степанова. В бригаду входили пятеро переводчиков, среди которых значились Валентин Базаров и Владимир Ульянов. Была и раскладка – кто какие части переводит. Текст о меновой стоимости поручен был Ульянову.
Много позже, проходя по Спиридоньевскому переулку, увидел я на стене большущую плиту красного гранита с золотым текстом «В этом доме вождь мирового пролетариата В.И. Ленин посещал видного деятеля марксизма Скворцова-Степанова». Период посещений совпадал с периодом перевода «Капитала». Душа вздрогнула от неожиданности: я понял, что это никакой тогда ещё не вождь В. Ульянов приезжал сюда, видимо, «получать тумаки за некачественный перевод от главного редактора перевода Скворцова-Степанова».
А также привиделся мне большой и шершавый язык лакировщиков от идеологии, которые сумели вылизать до знака из гранита и золотых букв этот обыденный эпизод тогдашней жизни и с таким фальшивым шиком ввернуть его в нашу историю.
Мало бы того, но впоследствии, работая в семинаре Э.В. Ильенкова при Социологической лаборатории Академии Общественных Наук ЦК КПСС, я услышал сетования Эвальда Васильевича по поводу того, что «весь текст по меновой стоимости в «Капитале», похоже, переведён каким-то двоечником, слабо знавшим немецкий язык. Всё перепутано! Видно придётся, по примеру М. К. Мамардашвили, выверить эту часть перевода самому…»
Я снова вздрогнул, но Эвальду ничего не сказал. Знак есть знак. Однако на светлый портрет вождя мирового пролетариата легла лёгкая тень. И я подумал снова о «шершавом языке идеологов-лакировщиков действительности». И вправду были тумаки вождю от главного редактора, но видно, - мало.
Этой маленькой двухзвенной цепочкой наблюдений я хочу лишь подчеркнуть, что надо как можно меньше доверять сообщениям вдохновлённых «полировщиков действительности» и, при возможности, перепроверять их суждения. Добавлю только, что В.И. Ульянова (как мыслителя) я по-прежнему очень уважаю (просто не надо было делать из него икону).
Перейду к другому библиотечному развлечению. Оно также необычно. И оно дало гораздо более диковинные плоды. Я был запойным любителем фантастики. Читал всё подряд, но всё равно не хватало. И тогда я решил разыскать и прочесть русскую фантастику 19 века в том порядке, как появлялись произведения, а заодно прихватить немного приключенческой литературы, публицистики и хроники. Я даже не подозревал, что ждёт меня впереди.
Итак, я разыскал шифры популярных журнальчиков и газет и каждый день час до обеда и час после обеда в знаменитом «Общем читальном зале», в буфете которого тогда давали настоящие большие, брызжущие вкусным соком сардельки и варили настоящий кофе, поглощал рассказы, романы, хроники… мне это очень нравилось своей необычностью (одна из подобных необычностей как раз вынесена в эпиграф).
И вот наступил день, когда я вдруг оторвался от чтения и стал с любопытством озираться. Пришла мысль о том, что ничего такого, о чём мечтали Одоевский, Малиновский и др. не произошло и даже приблизительно не случилось. Я обнаружил себя в ином моральном мире. Это было своеобразное морально-этическое удвоение, сопровождающееся сладостно щемящим чувством некой стоящей за этим большой Тайны и стойко держащимся и крепнущим Удивлением.
Выходит, что я построил в себе мир этих мечтателей и фантазёров, авторов тогдашних криминальных «страшилок», - и он оказался насквозь призрачным, хотя и непостижимым образом красивым, увлекательным и стройным (наивно милым). Возник вопрос: а какова доля призрачности и наивности в том, что я в данный момент, так сказать, оптически наблюдаю, и в той современной «фантастике», которую я читаю?
Я понял, что ни той, ни другой картине верить нельзя! Видимо в мире всё происходит совсем не так, как люди себе мечтают, конструируют и объясняют, когда неосознанно «полируют действительность». Тогда жили и мечтали по-другому, и теперь живут и мечтают иначе. И это - очередное мечтание тоже практически ни в чём не сбудется. Это что? Своеобразная успокаивающая эндокринная регуляция? Чтоб мир не казался таким уж невыносимым? - И не более!?
Закрались сомнения и по поводу переписывания истории и доли мечтаний и давления современного контекста на пишущего историка. Появилась совершенно «дикая» мысль о том, что сюжетность (как и «жилищный вопрос»!) сильно подпортила всё в целом мышление людей. Втискивая историографию в сюжет, они строят наивные искусственные картины мира?
С тех пор я и живу с тем чувством, что официальное  «восприятие» мира, общественной культуры - глубоко искусственно. Но оно нам объективно дано (или навязано) и ведь выполняет какую-то роль. Какую? Моё персональное удивлением этим миром неуклонно росло. А тайна всё никак не давалась даже в малом.
Стало понятно, что необходим какой-то экстраординарный приём в попытках проникнуть в тайну. Нижеследующее эссе – это новая попытка принудительно разглядеть хотя бы силуэт этой Тайны. Куда же мы идём? Каковы скрытые направления развития человечества?
Речь пойдёт о «Концепции асимметрии человека как существа» . А в ней заключена невероятно высокая генетическая ценность.
ФРОНТ РАСШИРЕНИЙ ЧЕЛОВЕКА
Мета-наблюдатель , скажем, представитель другой космической цивилизации, не проникающий в наши теории, был бы поражён открытием у человечества знаковых систем и отправил бы своей цивилизации такой отчёт из тезисных выводов:
1. Существа, якобы живущие на Земле считают себя разумными, так как придумали аппарат понятий, который их самих и поработил. Теперь на Земле живут не люди, а живут и властвуют над ними системы понятий, из-за которых люди могут веками проливать кровь. Для этого построены причудливые и изящные правила сочетания Понятий. Это считается вершиной знаний.
2. Люди видят мир крайне искусственно, а именно – категориально, - только через сетки понятий. Чем менее разработана категория, тем больше люди могут себе по ней довообразить (примыслить), но почему-то полагают, что это довоображённое заключено в самой категории.
3. Однако нашлись люди, которые восстали против Понятий. Чего они хотят? Ведь они борются с понятиями через тот же аппарат понятий. Они и мечтают-то о таком понятии, которое настолько бы было понятием, что перестало бы быть им и слилось с Миром вместе с обессиленным Мышлением (Гегель).
4. Человек запелёнут в системы понятий и из-за этого свободен от необходимости думать, ибо в «писаниях» почти на всякий случай жизни есть подходящее объясняющее изречение. Но ведь можно и выбирать среди них, расшатывать их непререкаемость. А, случается, наткнуться и на два изречения-афоризма, полностью противоречащие друг другу.
5. Может быть, у людей всё-таки разовьётся пользование «своим умом» - «здесь и сейчас»?
6. Восприятие свежей Метафоры, которая всегда противостоит Понятию и неявно регулирует комбинаторность мышления, есть оперативная выработка нового знания. Сверхбыстрая выработка! Если же метафора прижилась как штамп и накопила богатый контекстуальный багаж применений, больше не впечатляет, не производит сенсации, она теперь может быть пленена системой Понятий.
7. Но поначалу пленённая метафора всё ещё не позволяет составить своё гнездо подчинённых понятий, исключает дефиницию себя именно как понятия; в связи с этим невозможна и её конкретизация (дифференциация), ибо она сама уже есть и своё определение, и конкрет (сросток). Метафора борется до конца!
8. Метафора даже не допускает синтаксического распространения дополнительными Понятиями, указывающими на меру сходства. Она адекватна (то есть завершена), признаки уже прореагировали в метафоре, и добавление ещё рядом стоящего признака, проведение дополнительных «реакций» тут выглядит нелепым диссонансом, а может и вовсе разрушить смысл метафоры. Метафора борется до конца!
9. Человек изготавливает орудия труда, но в отличие от всех ещё и совершенствует их. Однако, символы – его главные инструменты. Он понимает рисунки и чертежи, хотя они предельно условны. А вот его самое умное одомашненное животное – собака, - не узнает в предъявленном ей полномасштабном шаблоне – цветной фотографии своего хозяина. Это для неё есть лишь хаотический набор цветовых пятен. А человек легко опознаёт на детских фотографиях другого взрослого человека, с которым только что познакомился. Для нас это непостижимо!
10. Человек обладает знанием о себе самом, то есть, по сути, - сопутствующим знанием, делая тем самого себя предметом знания и предметом самостроительства. Его поведение свободно, хотя и детерминировано частично условиями среды. Может фантазировать и рассказывать свои фантазии. Имеет картину мира и соответствующее индивидуальное мифологическое мировоззрение.
11. Человек работает с идеями с помощью рисунков, понятий и категорий. Он очень озабочен загадкой соотношения души и тела. Всё больше приближается к природе, с целью истребить её, но и, частично, подчинить.
12. Человек является чем-то, что называют личностью, но на каком-то этапе может сам начать разрушать эту личность. Или может начать страдать патологическим расщеплением личности. Страдает и от многочисленных других психических патологий (душевных болезней), многие из которых не дают никаких признаков на его теле, хотя и явственны в отклоняющемся поведении.
13. Человек общается с себе подобными с помощью всевозможных языков и предметов. Любой из этих языков синтаксически, грамматически, семантически (понятийно), прагматически (ценностно) и драматически (ситуационно) умнее любой личности, владеющей какой бы то ни было частью языка.
14. Человек полагает, что в словах языка заключено нечто таинственное (там - внутри слов-контейнеров). Он называет это «ближним» и «дальним» значением и смыслом понятий, однако очень потешается над опечатками и неожиданными новыми «смыслами», проистекающими из наблюдения перестановок букв в словах. Его так и тянет «помыслить буквами и слогами». Однако обиталище значений – ведь не буквы слов в текстах, а кладовые памяти самого человека.
15. Человек очень любит детскую игрушку – «калейдоскоп» - но сам не знает почему. Он окружил себя многочисленными производными от калейдоскопа. Умеет наблюдать. Иногда (не только в комбинаторике калейдоскопов) видит вокруг и немного нового и из-за этого испытывает эмоциональное потрясение.
16. Любит толковать свою собственную сущность. Озабочен загадкой своего происхождения.
17. Среди прочих грязных дел занимается самым грязным - политикой. Человек по прозвищу Аристоклик даже определил человека как «животное политическое». Да, тот, кто занимается политикой, как правило, - гнусный выродок.
18. Их учёные (все в один голос!) говорят о грядущей победе добра над злом. Но зло уже давно сделало добро своим слугой (в виде этических, правовых и моральных уложений; даже юмор служит у них злу.
19. Проявления юмора это весёлые, но жёсткие предупреждение индивиду от культуры как скрытого субъекта. Они смеются. Больше никто не умеет смеяться. У них смех - наивысшая и наитончайшая форма контроля культуры над личностью.
20. Иногда они утверждают, что их создал труд. Но достаточно заметить, сколь сложен был их язык, когда орудия ещё были примитивны, и как стремительно совершенствуется у них труд ратный, и становится ясным, что их создали война и язык, а вовсе не труд.
21. Их труд и их язык служат войне. Всегда самыми дорогими и выгодными в производстве изделиями было оружие. А в истории человечества нет ни одного дня, чтобы где-то кого-то не убивали официально. Но гораздо больше убийств неофициальных.
22. Люди обладают совершенно непонятным свойством: каждый может вчувствоваться в кого угодно и во что угодно и понять их суть. Они все, в сущности, - оборотни. Каким же образом они заглядывают в «души вещей» и души людей? С помощью понятий, категорий и чувств они работают с сущностями. И из-за этого уходят из-под власти пространства и времени. Они виртуозно владеют искусством обмана и самообмана. Самообман для них важнее, чем обман другого человека, ибо помогает эффективно бороться с самим собой.
23. Но всё это - ничто, по сравнению с тем, что у человека есть Дружба и Красота, Любовь и Бог, Искусство и Добро. Но пока не ясно, будет ли с Человечеством дружить какая-либо из космических цивилизаций.
24. Все беды и неприятности заключены в проклятой асимметрии человека» (конец отчёта инопланетянина).
Закон и проклятье процессной асимметрии человека
Услышать и во всех тонкостях вчувствоваться в какую-нибудь симфонию человек может в темпе её исполнения. По сравнению с этим, от порождения новой, впервые внутренне «сыгранной» музыки до исполнения её - дистанция во времени огромного размера.
Человеку потребуется партитура, оркестр, исполнители, ведь сам композитор не может производить характерные тембры всех инструментов, не поёт аккордами, поёт только в узком звуковысотном диапазоне и т.п.
Точно так же всякий воспримет и оценит сложнейшее сценическое действо, но лишь редкие специалисты-хореографы, театральные режиссёры могут это действо вообразить и создать. Для этого потребуется масса времени и денег.
То, что человек сам по себе (не вооружённый технологией) подобных процессов осуществлять не может, очевидно как закон и это так людям стало привычно, что на этот «именно закон» никто даже специально внимания не обращает. И из-за этого непонимания люди не извлекают важнейшие его практические следствия.
Процессная асимметрия обнаружено по всем модальностям человеческого восприятия/действия, например:
- продемонстрировать вкус в виде «вкусового сообщения» умеет только хороший повар, а ощутить и оценить это «сообщение» могут все;
- послать дивное «запаховое сообщение» может только хороший парфюмер, вооружённого тонкими химическими технологиями, а обонять этот запах может немедленно и всякий человек;
- приятная или неприятная фактура предмета, которая человеком ощущена на ощупь, не может быть чувственно сообщена в отсутствие этого предмета. Действительно, человеку несравненно важнее пощупать, нежели слушать рассказ о том, каково нечто на ощупь. Это естественно, ибо гаптическое чувство – древняя мать всех чувств.
- человек может обожать любимое существо, но поделиться с ним всей полнотой этого чувства не может. Частично его могут выручить здесь поэзия и поступки, если они, конечно, будут поняты и приняты предметом обожания...
Сказанное озадачивает и приводит к мысли, здесь властвует Богиня Асимметрии. Асимметрия же продиктована асимметрией свойств, незавершённостью человека и всего «человеческого». Поэтому все создаваемые человеком искусственные системы направлены как раз на преодоление, посильную компенсацию этих своих собственных «перекосов»».
Это намёк на идею чувственно-демонстрационной асимметрии (перцептивно-экспрессивной асимметрии) человека. Перейдём к подробностям.
«Орудийная практика – главное в человеке. В орудии человек систематически воспроизводит себя самого. И, раз контролирующим фактором является человеческий орган, полезность и силу которого необходимо расширить, увеличить, то собственная форма орудия должна исходить из формы этого органа.
Множество орудийных творений тесно связано с функционированием руки, кисти, зубов человека. Изогнутый палец становится прообразом крючка, горсть руки - чашей; в мече, весле, совке, граблях, плуге и лопате нетрудно разглядеть различные позиции руки, кисти, пальцев.
Телесная конституция («схема тела») определяет сначала формы ближайших орудий, а душевная и духовные конституции определяют в итоге всю культуру народа и его государственную конституцию .
П. Флоренский , независимо развивая тот же взгляд, что и Капп, выдвинул простой, но удобный классификационный принцип для структурного различения научно-технических достижений человечества. Он называл этот принцип «органопроекцией».
В точности, как и у Каппа, суть принципа в том, что любое значительное техническое индустриальное изобретение рассматривается как усовершенствование, своеобразное удлинение, ускорение, утончение и всяческое изощрение органов чувств выразительных органов и органов действий человека - перцепторов, экспрессоров и эффекторов человека.
Поэтому П. Флоренский и предложил классифицировать мир искусственных систем через человека в данном случае действительно как через «меру всех вещей». Он считал, что какую бы искусственную систему, приспособление, прибор, технологию и т.п. ни взять, она легко будет сразу же «прописана» по ведомству человеческих органов.
Так, все транспортные средства - это «более быстрые и сильные ноги», а телекамера, кинокамера, телескоп и микроскоп - «вездесущие утончённые, обострённые глаза»; телефон, радио - «удлиненные» ухо и язык; письменность и средства звукозаписи - продлённые мысль и голос; телемеханика - удлинённые руки; а металлообрабатывающие и другие формообразующие станки и приспособления - «изощрённые, твёрдые и могучие руки» и т.п.
Химические разделительные и обогатительные устройства и технологии - почки. Компьютер - расширение умственных действий мозга, фармакологические средства - расширение возможностей метаболизма человека и т. п. (искусственная фтористая кровь, помогающая при больших кровопотерях, говорит сама за себя).
В общем, весь организм, любой орган или функциональная подсистема человека годятся для такой классификации. Например, модная одежда и косметика - продолжение экспрессоров - пантомимических органов самовыражения и т.п.
Иногда при пользовании этой парадигмой получаются весьма неожиданные классификационные аналоги, а иногда обнаруживается, что соответствующих усиливающих, удлиняющих и изощряющих данный орган систем у людей попросту пока ещё нет.
Например, совсем недавно появился так называемый гаптический демонстратор, который может передавать на расстояние на чувствительный любой участок поверхности тела человека те или иные ощущения прикосновения к тому или иному предмету, его фактуру, нагретость, влажность, упругость и т.п.
Одев «перчатку» гаптического синтезатора, можно, например, прикоснуться на расстоянии к хранящемуся в музее осколку лунного минерала. Но, памятуя о низком качестве информационных потребностей большинства пользователей и существовании порно-сайтов в Internet, легко предвидеть дальнейшее бурное развитие этой аппаратуры для других «познавательных» применений. С музеем, чтобы «щупать марсианские камни», мало кто станет линковаться!
Человек вынужден непрерывно обзаводиться «инструментами», и их ему, тем не менее, хронически не хватает. Но именно безмолвная подспудная мысль парадигмы Флоренского и состоит, в первом приближении, в утверждении о принципиальной асимметрии человека и, возможно, её влиянии на всю активность человека, направленную на преобразование окружающего мира через преобразование всякий раз всё нового, всё более совершенного и, как следствие, всё более искусственного «себя».
Совершенные существа не стали бы ко всему этому стремиться!
«Прирост» искусственности человека сопровождается тем, что он всё более симметрирует и масштабирует себя, окружает себя все более мощной техносферой, тем, что принято метафорически изображать как искусственное тело человека (и всего человечества). Но чем дальше по ходу истории, тем меньше это кажется метафорой.
Однако эта несомненно полезная парадигма Флоренского нуждается в некотором небольшом, но значимом усовершенствовании. Основание для усовершенствования парадигмы - наблюдаемая, но, как правило, всеми не осознаваемая «вторая асимметрия».
Это иная асимметрия - асимметрия между возможностями апперцепции (осмысленного восприятия), подверженности воздействиям мира и возможностями экспрессии и ответного воздействия - условно - локомоции. Перейдём к её обсуждению.
Асимметрия апперцепции-локомоции
Диапазон локомоций человека весьма ограничен, но диапазон наблюдений локомоций несравненно более широк. Глаз видит и как-то понимает даже самые пределы Вселенной (или всё-таки лишь дистанцию, проходимую фотоном за время его жизни?). Но телесно человек едва только вышел на орбиту спутников Земли.
«Прицелиться и выстрелить», - вот собственно концентрированный сплав выражения этой асимметрии. Прицелиться можно во всё, что угодно, но рукам не достаёт соответствующей дальнобойности «ружья» и сноровки. Досягаемость «подкачала»!
В этом противоречии, собственно, - второй из главных корней, главных обобщённых причин изобретательской активности человека во все времена. Человек стремится устранить эту «несправедливость» второй асимметрии.
Поэтому человек - гарантированно вынужден быть открытой возможностью. Животные руководствуются определёнными инстинктами, человек же несёт в себе элемент непредопределённости, неустойчивости и полезной нестабильности. Он устремлён к расширениям себя.
Это вовсе не означает, что человеку чужда преображённая, но всё же инстинктивная деятельность. Но и она уже вся насквозь «перекроена», «пересшита», «перекована» и «очеловечена» - расширена. За примером далеко ходить не надо. Льюис Мэмфорд  утверждает, что секс – это искусственное, изобретённое человеком культурное явление, лишь базирующееся на инстинкт продолжения рода.
Способность «разложить» корпус естественного инстинкта и использовать полученные фрагменты в качестве «строительных материалов» при составлении мыслей, чувств и планов - это был величайший прорыв: реальный диайрезис инстинктов и… управляемое ассоциирование всего и вся!
Итак, человек изначально «аномален», так как всецело зависит от собственного социально обусловленного свободного выбора или от того, что, как он полагает, есть его свобода выбора. Ведь человек насквозь социален и его выбор слишком часто определяется, в основном, неосознаваемыми социальными привычками и ориентациями: от лени до религиозного экстаза.
Ну а вынужденный выбор, когда чему-то «нет альтернативы», ничем не отличается от реакции животного и никакого особенного интеллекта не требует.
Именно благодаря своей нестабильности и пластичности человек остаётся незавершённым, саморасширяющимся и в этом плане его способности неисчерпаемы; в своём воображении он помнит историю, может предвидеть ход событий. Это – главные (генерализованные) расширения человека.
Человек, в частности, способен на сознательную сверхмобилизацию сил, которая принципиально невозможна в мире животных, ибо они органических запасов не имеют и всегда ходят лишь по зыбкому краю выживания.
Человек же живёт в мире значительно избыточных возможностей, как правило, довольно далеко от границы выживания и имеет свободу маневра в параллельном физическому (хронометрическому) «другом более быстром времени» - внутреннем времени сознания (это, по Маклюэну, - ещё одно генерализованное его расширение).
Так, несмотря на все ужасы и тяготы Великой Отечественной войны, это было время наибольшей скорости прироста национального богатства России. За 1942-43 гг. под водительством Вознесенского по сути дела на ровном месте была создана мощнейшая промышленность Поволжья, Сибири и Дальнего Востока. За время войны было сделано столько изобретений и открытий, что их потенциала хватило на десятки последующих лет.
Более того, по гипотезе И.В. Давиденко, время войны было временем столь мощного всестороннего прагматического давления на всех и каждого, что сформировался коллективный разум, во многом за счет которого Россия одержала победу.
За сравнительно короткое время войны многие пережили столько, что, кажется, прожили отдельную глубоко насыщенную жизнь. Для них война и осталась основным жизненным периодом и потоком событий, воспоминаниями о котором они живы.
Медленно тянется у них нынешнее внешнее время надежд и ожиданий, и мгновенно пролетает время счастья, творчества, жестокой борьбы и занятий делами военного лихолетья.
Главное следствие нестабильности человека - способность к совершению изобретений, то есть введению в мир абсолютно нового, что никогда не имеет в природе естественного физического и генетического основания и чего раньше принципиально не было.
Благодаря этой своей «нестабильности» человек и природу с помощью искусственного отбора сводит с её предвечных проторённых путей, проявляет глубинные, до того как бы спавшие свойства материи, ранее, может быть, и ею самой актуально не проявленные. Может быть, это и есть основное назначение человека во Вселенной – переделывать её.
Например, в органическом мире человек довольно быстро принялся за селекцию и ближнюю и отдалённую гибридизацию, а в последнее время – за широкую генную модификацию организмов, чего Живая Природа сама по себе никогда бы не сделала.
А для примеров из неорганического мира достаточно назвать изобретённый человеком лазер, чтобы понять, что в нетронутой человеком природе эффект лазера вряд ли когда-нибудь будет обнаружен, как и эффект электрической сверхпроводимости. Но человек, расширяясь, создавая аппаратуру, тем и пробудил их в материи.
Человек не только обнаруживает, но и путём провокации открывает, актуализирует новые физические эффекты и изобретает всё новые принципы действия своих машин, заставляет саму материю быть многообразнее в её проявлениях.
Потенциально человек может всё. Поэтому-то человеческая природа до конца и не определима никакой системой понятий. Это можно пояснить довольно грубо: преобразуя предметный мир, общественный человек затем в процессах интериоризации опрокидывает новое многообразие в души своих новых индивидов, и оно - распредмеченное - даёт прирост многообразию душевных явлений под влиянием огромного инструментария - конститута викариата, по В.П. Зинченко . Этот конститут викариата с ещё большей изощрённостью и тонкостью «по новой» подступается к материи и вновь реформирует её. Так цикл за циклом и идёт эта «самонакрутка» Искусственного Человеческого.
Потому-то «человеческое» не будет никогда определено, ибо ведёт себя само по отношению к себе как всегда отступающий горизонт. Из-за викарных процессов внешние предметные законы, уходя внутрь, обрастают «джунглями беззакония» - позитивными аномалиями, система которых и есть силуэт всякой души, - под вывеской «беззаконие и свобода индивидуальных отношений с самим собой» .
«Свобода есть осознанная необходимость» - эта давно изношенная и сегодня никем не понимаемая фраза - прежде значила, видимо следующее: «Необходимость заключена в формуле закона. Познав очередной закон (осознав и схватив его формулу), человек становится свободным от ошибок в области его действия, то есть свободным от необойдимости этого закона. Человек теперь сможет всегда обойти его прямое действие».
В любой ситуации человек выступает как экспериментатор, имеющий возможность благодаря автомодельности своего поведения отступить, отказаться от продолжения эксперимента, как бы взять ход назад. Он предпочитает, как правило, не портить, бездумно не утрачивать возможные в будущем варианты выбора чего бы то ни было. «Вкушая нынешние удовольствия, человек должен поступать так, чтобы не лишиться удовольствий будущих (Сенека)».
В глубинах всей природы человека поэтому сохраняются «наибольшие дальнейшие возможности». Да что человек, даже кошка и та, долго и тщательно примерявшаяся и подкрадывавшаяся к стае птиц, остаётся «на всякий случай» неподвижной, когда птицы вдруг все улетают. Она «как бы и почти» берёт ход назад - приседает, подпружинивается, но не прыгает.
«В науке из всех гипотез выбирайте ту, которая наименее пресекает дальнейшее мышление и действие» - говорил Н. А. Умов. Нам представляется, что в распространении с теоретического мышления на всю область жизни, деятельности и мышления человека эта мысль Н. А. Умова и содержит императивное определение автомодельности человека.
Важно иметь возможность не только в игре, а и в жизни «суметь взять ход назад» и, так сказать, «вовремя одуматься». Поэтому (и не только поэтому!) человек всегда находится в борьбе с самим собой. Уже и в самых глубинных своих истоках человек - это не что иное, как борьба (К. Ясперс):
- рассматриваемый как форма жизни, человек является ареной борьбы между наследственной предрасположенностью и окружающей средой, между внутренним и внешним миром.
- как общественное существо человек находится в центре «перманентно тлеющего» конфликта между индивидуальной и коллективной волей.
- как мыслящее существо человек пытается преодолеть антагонизм между субъектом и объектом.
- как существо духовное человек в противовес неумолимому времени планирует свое будущее личное время, вносит в жизнь порядок, дисциплинирует себя. Он становится надвременным существом.
- благодаря воле он имеет возможность делать то, что задумал.
- здесь же разрешается противоречие между ограниченностью физиологического существования человека и бессмертием его духовного существования за счет бессрочного вклада, оставляемого в «банках» общественного (ничейного) сознания.
- как дух человек побуждаем к творчеству и противоречиям в переживании и мышлении.
- человек как феномен духа склонен к конструктивному «приподнятию» (обходу) всех и всяческих законов, даже обхода законов природы . И это возможно благодаря тому «только», что внутренне, духовно человек принципиально «не подзаконен» и амбивалентен.
Потому с такой лёгкостью в одном индивидууме уживаются злодей и добрый гений. Комбинаторное богатство мышления человека может быть реализовано только при таких условиях. Только амбивалентное и потому - абсолютно податливое сможет моделировать (уподоблять себя, повторять в себе) что угодно.
Отметим сразу, что мы делаем различие между искусственным приёмом познания - моделированим, и фундаментальным органическим свойством психики человека - умением уподобляться иному.
С помощью уподобления, подражания только и возможны социализация, обучение, собственно становление, самостояние и самостроительство личности человека.
Но абсолютная податливость и есть, в пределе, неподверженность никаким внутренним законам. И предел этот давно достигнут. Выражаясь парадоксально, психика человека внутренне «автономно» не подзаконна и лишь потому может увидеть и интеллектуально схватить любой закон вне себя. Между тем, это  - лишь «минимум человеческого»…
Далее. Всякое осуществление связано с решающим выбором. Только человек, делающий выбор, является человеком. Но по большей части современный человек не имеет культурных творческих инструментов организации и проведения выбора. «На этом фронте расширений всё по-прежнему без перемен»…
В этом плане он пока - безграмотный ремесленник, ещё не живущий в мире истинных творческих инструментов и ценностей. Ибо - повторимся - выбор под давлением обстоятельств - это скорее животная реакция, чем творчество.
Нигде и никогда человек не бывает полностью независимым. Он постоянно и фатально зависит от чего-то иного. Даже угнетатель-диктатор полностью бывает порабощён своей диктаторской «функцией».
Природа человека определена тем, что он знает и во что верит.
Но человек не удовлетворяется собою как конечным существом. Все остальные конечные вещи также его не удовлетворяют. Способность человека беспокоиться  и повсюду и во всём ощущать эту свою конечную природу и его постоянная неудовлетворённость ею указывают на огромные, бесконечные будущие возможности, скрытые в его природе.
Асимметрия перцепции-экспрессии
Всё, что касается органического устройства человека и животных в части апперцепции и локомоций поражает своей асимметричностью. Органов чувств (модальностей) гораздо больше, чем органов локомоции и экспрессии (примерно, в 4 раза).
Действительно, например:
- он может многое увидеть из движений и форм, но показать может только с помощью мимики, движений, жестов и поз... Конечно, он может многое показать с помощью рисунков, фильмов, мультипликации, но это совсем другое дело (другие масштабы времени, не совпадающие с оперативной диалоговой потребностью, когда готовых к показу образов нет) ..
- термическое чувство: в довольно узком диапазоне температур он ощущает (различает) градации холода и тепла, но чтобы показать, какой степени нагретости был тот или иной обсуждаемый предмет, телесных средств у него нет.
- свободу выбора он проявляет в тех или иных готовых ситуациях практически мгновенно, но совершенно не имеем средств для передачи другим «впрок» целостного восприятия и впечатления (опыта) этой свободы и решимости выбрать.
Он не имеет демонстратора «свободы выбора», разве что обходится наличием опытных инструкторов, которые могут рассказать, показать, намекнуть на то, в какие «переделки» можно попасть и как можно себя повести и т.п. Грубым приближением к таким демонстраторам являются всевозможные тренажёры, но они пока весьма несовершенны.
Беспокойство и тревожность
Попытка прогнозировать развитие событий даёт человеку живое ощущение времени. Само Время представляется ему процессом, против которого он должен действовать. Он знает, что необходимо быстро принимать решения, чтобы опередить время, хотя способ рассматривать мир аналитически не способствует принятию быстрых решений.
Осведомлённость есть кардинальное расширение человека. Оно вызывает эмоциональную реакцию на события ещё до того, как они происходят. Совершенно очевидно, что всё это не беспокоит существ, действующих инстинктивно.
Интеллектуальная деятельность - характерная черта цивилизации. Культура сверх всякой меры преуспела в искусстве контролировать развитие событий, но это-то не ослабляет, а лишь всё более усиливает тревожность человека.
Чем тщательнее мы анализируем мир, тем более запутанным он нам кажется. Каждый индивидуум («ответственный деятель») обнаруживает свою несостоятельность в попытках овладеть информацией, не прибегая к сотрудничеству с другими, которых, однако, он хотел бы, но не может контролировать. И что же? Приходится им верить!
Вера и тревожность - родные сёстры. Сотрудничество требует веры. Но вера относится к сфере инстинктивного, а интеллект не доверяет тому, что не проанализировано и не гарантировано.
Так что, будучи средством контроля, интеллект выстроил такое информационное здание, которое оказалось слишком сложным, чтобы его можно было охватить методом того же интеллекта.
Необходимо призвать на помощь машины и других людей, но как много нужно знать, сколько фактов необходимо рассмотреть, сколько раз нужно прикинуть, «опасаясь впрок», чтобы решиться-таки на сотрудничество.
Чувству беспокойства необходимо искусственное орудийное подкрепление, которое повысило бы его качество. Беспокоиться и тревожиться надо всё сильнее, лучше, – основательнее. Для расширения и ампутации (Маклюэн) тревожности нужны специальные технологии. И пока … интеллект не может слишком долго существовать автономно, чтобы не объединиться со своей противоположностью - инстинктивной верой.
Пока разум и вера взаимно исключают друг друга, это противоречие неразрешимо. Пока разум продолжает оставаться систематическим сомнением, он не может доверять и самому себе. Вот почему неуверенность в себе является наиболее характерным неврозом.
Не только тревожность, но и состояния абсолютного тупика и беспомощности, которые сопутствуют интеллектуальным действиям, являются причиной антиинтеллектуалистского движения в обществе.
Часто в знак протеста против тревожной мучительной неспособности совладать с огромными специальными знаниями в области литературы, живописи и музыки писатели и художники неистовствуют в эпатаже и ломают все правила якобы во имя торжества инстинктивного начала.
Людям просто не хватает добротных инструментальных вспомогательных средств для выражения всей и всё возрастающей глубины их тревожности и обеспокоенности.
Теперь сформулируем основную задачу.
Отмеченная суммарная асимметрия (первая, вторая и не освещённая здесь - третья) складывалась в филогенезе (эволюционно-историческом развитии человека как вида). Но последний отрезок филогенеза и образовательный онтогенетический (личностно-индивидуальный) отрезок биографии всякого здорового индивида нагляднейшим образом свидетельствуют о том, что всё у человечества направлено на посильное преодоление этих асимметрий путём орудийных расширений человека.
Противоречие осложняется ещё и тем, что как сама асимметрия не декларирована, так и тенденция её преодоления в культуре и технике ещё не осознаны и не сформулированы достаточно ясно.
Между тем, сделать это представляется весьма важным. Маршалл Маклюэн попытался сделать это. Более внимательный читатель заметит, что речь у него идёт обо всех технологиях «человеческого»: а не только о «технологиях массовой коммуникации». В этом смысле всё, что сделал Маклюэн, имеет безценное общеметодологическое значение. Это своего рода очерк техногонии человека («техногония» - набор хитрых уловок, расчитанных обмануть трудности и даже «обмануть судьбу»).
Поэтому основная идея формулируется так:
Составить Перечень тенденций расширения человека с целью устранения асимметрии человека и «человеческого», который  и явится перечнем направлений (программ) развития человечества  на обозримое будущее!
Отметим, что при тщательном рассмотрении и скрупулёзной систематизации данных по асимметрии это позволит надеяться, что мы получим полные перечни направлений и программ развития человека, то есть такие, в которые, в главном, уже ничего нельзя будет добавить. Надо будет только планомерно и неотступно «реализовывать по списку».
Прагматическая сила подобных полных перечней была бы равноценна периодической таблице химических элементов, если не сказать, - больше. Люди имели бы самые экономные (по числу понятий) и замкнутые ориентиры развития своей техногенемы (того, что рождает новую технику) и своей культуры (того, что преобразует этику, эстетику и нравы). Заметим, что метод полных перечней когда-то был лишь заявлен Декартом, а в наше время универсально практикуется школой С.П. Никанорова.
Люди имели бы (страшно сказать!) полный перечень направлений и целей своего развития, и этот перечень был бы действительно принципиально полным, и заданным «навсегда» (для сенсомоторного и этического типа культурного человека, известного нам на сегодня).
Впрочем, продолжая аналогию с периодической таблицей химических элементов, следует напомнить о наличии в ней пустых, ещё не занятых клеток - её принципиальной незаконченности и регулярной пополняемостью всё новыми элементами. Иметь подобную таблицу для всего корпуса культуры и подступиться к её слабо заполненным клеткам, значит выйти на передний край борьбы за планомерное расширение человека и «человеческого».
Сравним всё сказанное с тем, что делалось совсем недавно с овладевшей на целый век тенденцией изучать человеческую психику, полагая, что для неё имеются «естественные» основания. Этих оснований у неё, по сути, давно уже нет. Теперь-то она безосоновательна, ибо искуственна. И в этом-то и вся прелесть!
Если кто желает продолжать заниматься психофизикой человека, он должен отдать себе отчёт в том, что будет изучать жалкие остаточные фрагменты животной психики, которые человек пока ещё не успел пере-до-делать и встроить в новую человеческую психику, которая не имеет естественных оснований, а имеет только сверхыскусственные, если не сказать «потяжелее» - сверхъестественные основания.
Задача в последующем состоит в том, чтобы чётко наметить магистраль построения корпуса психологической науки и антропогонии, уходящую, дистанцирующуюся  от психофизики как можно больше. И это, на наш взгляд, будет оправданно и полезно. Культурная психология и антропогония вступают в свой новый день и новый век – золотой!