Вернуться к обычному виду



Олег Фиговский. Не Чубайсом единым будут жить нанотехнологии, а будут прирастать учеными, жаль только, что в основном не в России.

  

Олег Фиговский. Не Чубайсом единым будут жить нанотехнологии, а будут прирастать учеными, жаль только, что в основном не в России.

Академик Олег Фиговский,
директор по науке и развитию INRC  “Polymate”  (Израиль)
и Nanotech Industries, Inc. (США)


Не Чубайсом единым будут жить нанотехнологии, а будут прирастать учеными, жаль только, что в основном не в России.

                                                                                              Чубайс, Чубайс! Тебя готов любить я
                                                                                                 За то одно, что в дебрях нашей тьмы
                                                                                                 Ты – дот, универсальное прикрытье,
                                                                                                  Не то бы виноваты были мы.
                                                                                                                 Василий Быков.




    Действительно, как это удобно -  винить во всех бедах России только Анатолия Чубайса. И сотрудников Роснано он подбирает не тех.  Действительно, чего стоит уже уволенный ныне г-н Артем Хрюкин, известный специалист по коррупционным операциям в Приднестровье (данные Руспресс), который, отвечая на мою обоснованную критику деятельности Роснано, инвестировавшего около 1.5 млрд. в производство наноасфальта, (по заверениям независимых экспертов производство порошка «Унирем» не имеет никакого отношения к нанотехнологиям), заявил, что «Еще хотелось бы отметить, что практически все современные технологии основаны на научных открытиях конца 1960-х – начала 1970-х годов и не знать об этом профессор Фиговский не может». В этом заявлении г-на Хрюкина самое интересное, что он признает фактически кражу идеи.
   Обидно, что г-н Хрюкин написал это от имени Роснано, и руководство этой организации не поправило его. Так что, также думает и господин Чубайс? А ведь он говорил, что посещал специальные лекции по нанотехнологиям в МГУ им. Ломоносова. В том и дело, что мои изобретения были сделаны очень давно и не имели никакого отношения к нанотехнологиям, которыми я стал заниматься только в конце 70-х -начале 80-х годов, мои давние изобретения по модифицированным асфальтобетонам отношения к этому не имеют. Вообще складывается ощущение, что развитие нанотехнологий, как нового научно-технического направления, идет,  практически не соприкасаясь с реальной деятельностью Роснано, исполняющего функции обычной инвестиционной компании.  В это же время во многих странах были созданы наукоемкие нанотехнологические инициативы, управляющие и финансирующие процессы как создания, так и промышленного производства новейших наноматериалов и наноустройств. Желающие могут получить подробную информацию о состоянии науки и нанотехнологий в мире в моих статьях, опубликованных в ряде научных журналов (эти статьи собраны в блоге:  http://www.park.futurerussia.ru/extranet/blogs/figovsk/).
  Согласно заявлению главы «Роснано» Анатолия Чубайса на инновационном форуме в Томске, до конца июня «Роснано» определится с продажей 10% своих акций и подготовкой стратегии преобразования компании. К сожалению, в России так и не была создана национальная нанотехнологическая инициатива, а совет при Курчатовском институте выполнять аналогичные функции не может. В частности, оценка деятельности ученых по данным импакт-фактори их публикаций отвергается ведущими учеными мира.
  Ученые и редакторы ведущих научных журналов призвали отказаться от импакт-фактора при оценке результатов научных исследований. По их мнению, импакт-фактор, широко используемый показатель значимости научных журналов, негативно влияет на состояние мировой науки.
  Об этом говорится в Декларации об оценке научных исследований (DORA), о поддержке которой в прошедшую пятницу заявили авторитетные научные журналы, такие как Science, Journal of Cell Biology и EMBO Journal. Сама декларация была подготовлена в декабре 2012 года в Сан-Франциско, на ежегодной конференции Американского общества клеточной биологии.
  Считается, что чем выше импакт-фактор журнала, тем он престижнее. Поэтому в последние годы ученые стремятся публиковать свои статьи именно в высокорейтинговых журналах, поскольку это поощряется грантами и специальными надбавками. Особенно эта практика распространена в развивающихся странах, таких как Китай и Индия.
  Однако, как подчеркивается в декларации, механизм расчета импакт-фактора непрозрачен, а сам он не позволяет объективно оценить значимость того или иного журнала. Например, у математических журналов импакт-фактор ниже, чем у биомедицинских, поскольку ученых-математиков меньше и им не так часто приходится цитировать друг друга. Но это не значит, что математические журналы являются менее престижными, чем биомедицинские.
  И что очень важно,  при расчете импакт – фактора совершенно не учитываются такие публикации как описания патентов. А ведь именно патент часто несет опережающую информацию во многих областях науки, в частности, прикладной. В России вопрос о неэффективности импакт – фактора был поднят Михаилом Ковальчуком и Евгением Набловым на заседании Совета при президенте РФ по науке и образованию.
  Приехав на Форум по нанотехнологиям, профессор Бостонского университета (США) Максим Франк-Каменецкий ощутил дежавю, когда увидел и услышал людей, которые имеют высокие звания и должности в российской науке. Говоря о различии в стимулах заниматься наукой в России и США, профессор Франк – Каменецкий отмечает, что «К чему люди быстро привыкают в США — так это к свободе и независимости. Здесь ученый, когда он перестает быть постдоком и способен добывать гранты, — сам себе хозяин, никто ему не указ. Никто не хочет из Америки возвращаться в Россию, чтобы какой-то совершенно неизвестный мировой науке академик или директор института решал, как ученому заниматься наукой. В Америке величина — ученый со своим рейтингом, а в России — академик или директор. В США тоже есть академия, но это просто собрание уважаемых людей, они ничем не рулят и уж тем более не занимаются распределением финансов. В России же в Академию наук стремятся одни для того, чтобы получить приличную пенсию, другие — чтобы получить определенную власть, чтобы от них зависели, чтобы к ним шли с челобитными. Вся эта коррупция, все эти взаимоотношения по понятиям, а не по универсальным правилам, никого привлечь не смогут. Поэтому первое, что нужно сделать в России, — разогнать Академию наук».
 Он также считает, что наука не востребована в России и нет той промышленности, которой нужна наука. Так в США есть огромный биотех – гигантский многомиллиардный бизнес, есть крупнейшие фармацевтические компании. Им нужны ученые, которые будут делать им науку, им нужны профессора, которые будут воспитывать новые кадры. А в России нет спроса на ученых. Вузы их плодят, а они уезжают. Выросло целое новое поколение выходцев из России в США, Европе, Израиле, которые прошли путь от аспиранта до профессора и занимают ведущие позиции в своих областях. Аналогов им в России просто нет.
  Свое интервью проф. Франк – Каменецкий заканчивает, подчеркивая, что «в России нет реального спроса на инновации. Ответ вы знаете — petroleum state. Хотя некоторые из нефтяных стран все же развивают науку как раз за счет нефтедолларов. Норвегия, например. Можно и нужно развивать науку даже тогда, когда на нее нет особого внутреннего спроса. Иначе тупик. На вербальном уровне это понятно всем, но нужна настоящая решимость со стороны руководства страны, и дело вовсе не в том, чтобы просто выделить больше средств. Первым делом разогнать Академию наук, лишив ее права рулить и распределять. Это будет мощным сигналом. Пока эта застывшая феодальная структура существует, никакое эволюционное реформирование не поможет. И чем дольше по-настоящему революционное реформирование будет затягиваться, тем необратимее будет процесс полного развала науки в России.  
  Вторит проф. Франк – Каменецкому проф. Юрий Магаршак. Он отмечает, что « В России не только в поколении нынешней молодежи, но и в поколениях их родителей, бабушек – дедушек и прадедушек с бабушками, всегда была удивительно светлая молодежь. Пока им семнадцать, восемнадцать, двадцать, максимум двадцать один. Но после завершения образования эти прекрасные молодые люди, которые Россию – стань они в стране Главными – могут сделать совершенно иной: созидательной, нравственной, совестливой – сталкиваются с «реальной жизнью». Неважно при Сталине, Брежневе, Ельцине или Путине – а то важно, что с не выдуманной и не прекрасной, о которой учебники сказки рассказывают, а реальной. И тут оказывается, что их свет в очах, талант, эрудиция, созидательность и гениальность никому не нужны. Что люди с совершенно иными, можно даже сказать противоположными качествами, востребованы и «всплывают». Что для приема в начальство нужно быть троечником и street smart – щиком. Что то, что поднимается вверх, только в молоке сливки, а в сточной канаве (подобьем которой к несчастью стала немаленькая часть суши) сами знаете что. Что, оставайся они такими как есть: честными, созидательными, эрудироваными, гениальными , со светом во взоре – не быть им ни директорами, чего бы то ни было, ни Губернаторами, ни Депутатами Думы, ни в местной власти, ни министрами, ни Олигархами, ни Президентами».
  И практически единственный способ им остаться в науке – получив в России образование, уехать из России. Либо эти молодые люди остаются такими же честными, эрудированными, замечательными – но нищими или же полунищими (врачами, учителями, преподавателями ВУЗов, музейными работниками, писателями – неудачниками, артистами, композиторами, музыкантами…), рассматриваемыми власть поимевшими как «низы», «прослойка», «либерасты», «гнилая интеллигенция». Есть, правда, еще один вариант, что они, наступив на горло собственной сущности, будут преуспевать. Став шустрыми, хитрыми, ловкими, беспринципными. Неотличимыми от троешников во власти нипо тому, что и как говорят, ни по выражениям физий, - заканчивает профессор Юрий Магаршак.
  И здесь у меня возникает вопрос, а кто в таком случае будет решать вопрос создания и производства новой техники в оборонном комплексе России и насколько велика опасность закупки оружия вчерашнего дня в качестве «нового», которое не повысит боеспособности армии России в ХХI веке.
  В своей работе «Управление рисками в оборонном комплексе», профессор Г.Г. Малинецкий считает, что «Риск состоит в том, чтобы, прикрываясь указаниями руководства, «срочно» закупать либо ненужное, либо морально устаревшее оружие, либо то, которое по своим тактико-техническим характеристикам уступает образцам, уже стоящим на вооружении российской армии.
  В настоящее время оборонный комплекс России находится в состоянии высокой неопределенности. Чтобы сегодня принимать обоснованные дальновидные решения, надо иметь стратегический прогноз на ближайшие 30 лет (в среднем 10 лет проходит от начала создания нового вида оружия до того, как оно поступит в войска, и примерно 20 лет оно должно стоять на вооружении…). Надо представлять, кто будет оппонентами и союзниками России, какие задачи и на каких театрах военных действий должны быть в состоянии решать вооруженные силы страны, и каким будет облик боя в предстоящие 20-30 лет.
  Далее проф. Г.Г. Малинецкий замечает, что  «Нельзя спланировать открытие, технологический прорыв, выдающиеся изобретения. Однако можно и нужно иметь государственные структуры, играющие роль невода, вылавливающего перспективные для ОПК разработки в инновационном пространстве и ориентирующего часть ученых и инженеров на работу с дальней перспективой. Агентство перспективных разработок Министерства обороны США (DARPA) было создано после запуска первого спутника, чтобы в будущем «избежать технологических неожиданностей со стороны СССР». Успех небольшого и по числу людей, и по объему финансирования агентства поддерживающего открытые «сумасшедшие» проекты, рассчитанные на дальнюю перспективу, за которыми с большим вниманием следило вначале профессиональное сообщество, а затем и общество в целом, превзошёл все ожидания. Подобная технология «работы с завтрашними проектами» затем была использована в сфере разведки и энергетики.
  Попытки освоить подобные технологии в «РОСНАНО», в иннограде «Сколково», в создаваемых структурах ВПК пока представляются неудачными по разным причинам. Но это порождает риск неожиданного для России появления в США, Китае и других странах «закрывающих» технологий в области обороны, которые могут радикально сместить баланс сил в военной области».
  Согласно исследованиям корпорации Thomson Reuters, российской науки нет среди лидеров по 100 наиболее перспективным направлениям науки. Комментируя это, академик РАН Михаил Угрюмов считает, что эта ситуация требует глубокого анализа и принятия не только административных, но и кардинальных политических решений. Наша наука напоминает скакуна, которого хронически недокармливают, однако требуют, чтобы на скачках он опережал конкурентов, которые живут почти в идеальных условиях. Посмотрим на цифры. Финансирование науки в России до самого последнего времени не превышало 1 процента от ВПП, а в ведущих странах мира оно составляет 2,5 процента. Подсчитано, что деградация науки начинается, когда финансирование падает ниже 1,5 процента. Есть еще один принципиальный показатель: вложения в одного ученого. Даже в РАН эта сумма почти в десять ниже, чем, скажем, в Национальном Центре научных исследований Франции или в институтах Общества Макса Планка в Германии – заканчивает академик Угрюмов.
  Современная наука - дорогое удовольствие. В ведущих лабораториях мира львиная доля средств расходуется на оборудование. В России все иначе. Скажем, в РАН 75 процентов бюджетных денег идет на зарплату, которая, кстати, все равно в разы ниже, чем у зарубежных ученых. Наиболее катастрофична ситуация с оплатой наших аспирантов. Она в 7 раз ниже, чем у западноевропейских сверстников. Что же удивляться катастрофической "утечке умов" из России.
  В последние годы финансирование российской науки выросло до 1,12 процента от ВВП. Конечно, прибавка небольшая, но и она очень странно расходуется. Казалось бы, их надо вложить в уже существующие сильные организации, например, в РАН и в наукограды, повысив зарплату исследователей и приостановив "утечку умов". Вместо этого начинают создавать с нуля новые университеты. Но ведь очевидно, что на эти скромные средства невозможно развить материально-техническую базу для проведения исследований на международном уровне, а для подготовки высококвалифицированных кадров при самых благоприятных условиях понадобится не менее десяти лет.
  Вместо действительно реальной поддержки науки - роста финансирования, создания льготных условий, скажем, закупки оборудования и материалов без НДС, повышения гарантированной зарплаты исследователей и стипендии аспирантов, повышения пенсионного обеспечения научных работников - мы видим разрушительное реформирование. В его основе лежит странная идея. Якобы наука в университетах более эффективна, чем в академических институтах. Считаю, что это просто псевдоидея, так как до сих пор никто ее не доказал. На самом деле наиболее серьезные исследования в университетах проводятся не преподавателями и студентами, а профессиональными исследователями в лабораториях и институтах, которые созданы при университетах. Скажем, уровень исследований в институтах Макса Планка выше, чем в университетах. Аналогичная картина и в институтах Национального центра научных исследований и в университетах Франции.
  На мой взгляд можно значительную часть институтов РАН передать в состав университетов России, подняв как уровень университетского образования, так и научные исследования.
  Пока в России идут дискуссии о науке и, в частности, нанотехнологиях, ученые различных стран революционно решают важнейшие научно-технические проблемы, в том числе и оборонной промышленности.
  Американские исследователи под руководством профессора химии Венбина Лина из университета Северной Каролины разработали металлорганическую сетку, которая может собирать ионы урана, растворенные в морской воде.
  Новая сетка в лабораторных тестах работает по крайней мере в 4 раза эффективнее и легко извлекает из воды сырье для ядерного топлива. В будущем подобная технология может обеспечить альтернативный источник дорогостоящего топлива для реакторов, а также применяться для очистки воды, загрязненной радиоактивными веществами.
  Новый материал может изменить ситуацию, поскольку он намного эффективнее. Так, в лаборатории 1 грамм металлорганического адсорбента смог собрать более 200 миллиграмм урана, что является неплохим показателем. Разработчики отмечают, что новая технология может значительно сократить стоимость добычи урана из морской воды – даже если «морской» уран будет в 2 раза дороже «сухопутного», он уже будет конкурентоспособен в силу различных экономических и политических причин.
  Специалистам университета Райса и сотрудникам исследовательского центра компании Honda удалось найти способ радикального увеличения емкости литиевых аккумуляторов. Так, батареи с такими электродами могут обладать емкостью до 2100 ватт-часов на килограмм или свыше 7,6 мегаджоулей на килограмм. Для сравнения, обычный литиевый аккумулятор имеет удельную емкость меньше двух мегаджоулей на килограмм.
  Эта работа открывает путь к применению в аккумуляторных электродах графена. Теоретически этот материал мог бы быть идеальным для изготовления электродов из-за своей большой площади поверхности, однако как расчеты, так и эксперименты показали плохую способность графена реагировать с литием. Без удерживания ионов лития на графеновой мембране все преимущества сходили на нет, но новые данные моделирования указали на то, что проблема решается добавкой бора.
  Беспроводная связь является одним из важнейших элементов средств ведения войны, однако как бы удобна она ни была, при равной мощности сигнала в проводном и беспроводном канале качество приёма у проводной линии всегда выше.
  Жэнь Хайпэн (Hai-Peng Ren) из Сианьского технологического университета (КНР), Мурило Баптиста (Murilo Baptista) из Абердинского университета (Шотландия) и Сельсо Гребоги (Celso Grebogi) из Фрайбургского университета (Германия) взялись выяснить, нельзя ли как-то повлиять на это фундаментальное ограничение беспроводной связи. В первую очередь учёные задались вопросом: что изменяется при распространении в сложных условиях атмосферы — сигнал или передаваемая им информация?
«Хаотический сигнал генерируется нелинейной системой, для которой характерна очень высокая чувствительность к начальным условиям, — поясняет Мурило Баптиста. — Даже минимальные возмущения в такой системе в то или иное время порождают очень большие изменения впоследствии — свойство, измеряемое экспонентой Ляпунова. Хаотический сигнал имеет как минимум одну положительную экспоненту Ляпунова (два близко расположенных начальных условия с незначительными различиями экспоненциально расходятся друг от друга [на графике]), а также отрицательные экспоненты. Хаотический сигнал также апериодичен и широкополосен, то есть использует бесконечно много частот. Последняя особенность вытекает из того, что хаотическая траектория очень близка к бесконечному набору периодических сигналов с бесконечно большим набором периодов». В то же время, подчёркивает учёный, нехаотический сигнал имеет хорошо определённый период, генерируется системой, которая не отличается высокой чувствительностью к начальным условиям, и располагает только одной хорошо определённой частотой, попросту говоря — не является широкополосным.

  Ранее другим научным группам удалось показать, что в ряде случаев для оптоволоконных проводных систем хаотические сигналы могут обеспечить передачу большего количества информации в единицу времени, нежели нехаотические за тот же срок.
  Сейчас авторы работы заняты созданием прототипа «системы беспроводной связи, основанной на хаосе» (chaos-based wireless communication system), а если менее драматично — то на хаотических радиосигналах. По их мнению, потенциально потомки этого прототипа, который они обещают испытать в ближайшее время, смогут развернуться в крупномасштабные системы передача данных не только без проводов, но и без помех.
  Робот-гепард, созданный известной робототехнической компанией Boston Dynamics, без сомнения является самым быстрым среди роботов на сегодняшний день. Но его четвероногий "сородич", разработанный и изготовленный по заказу Управления перспективных исследовательских программ Пентагона DARPA специалистами Робототехнической лаборатории (Biomimetics Robotics Lab) Массачусетского технологического института (Massachusetts Institute of Technology, MIT), оказывается, является роботом, использующим возможности своей конструкции самым эффективным способом.

  Робот может передвигаться со скоростью 22 километра в час, неся на себе вес собственного источника питания. Возможность этого робота передвигаться по открытым пространствам вне стен лаборатории само по себе является существенным достижением.
  Особо стоит отметить эластичные сухожилия суставов робота, изготовленные из кевлара, которые работают как и обычные сухожилия, помогая конечности возвращаться к исходному положения, не требуя для затрат энергии.
  Недавно итальянец Никола Пуньо из университета Трента (Италия) разработал методику, которая позволяет собрать из любых волокон сверхпрочную ткань, выдерживающую даже выстрел в упор из автоматического оружия.
Ученый уверен, что если ее применить к тем материалам, что сами по себе обладают большой ударной вязкостью, то получится покрытие, которому не страшны самые сильные удары.
  Под ударной вязкостью обычно понимают то количество энергии внешнего воздействия, которое может поглотить материал на единицу веса до своего разрушения. Следует заметить, что для каждого типа волокна этот показатель разный — например, кевлар, из которого изготавливаются бронежилеты, обладает максимальной ударной вязкостью в 80 джоулей на грамм. Однако этот один из самых прочных искусственных материалов не идет ни в какое сравнения с различными природными волокнами.
  Так, согласно исследованиям паутина обычного паука обладает ударной вязкостью в 170 Дж/г. Рекордом является паутина, что производит мадагаскарский паук Дарвина (Caerostris darwini) — нитки, из которых этот охотник составляет свои гигантские (до 28 квадратных метров площадью) ловчие сети имеют ударную вязкость в 390 Дж/г. Кстати, для сравнения — энергия пули пистолета Макарова равна всего-то 300 Дж/г, так что бронежилет из данного материала является совершенно непробиваемым для пистолета даже с близкого расстояния.
  Профессор Никола Пуньо сообщил о том, что ему удалось получить искусственный материал, ударная вязкость которого равна 1 070 Дж/г (то есть бронежилет из такого материала не пробивает пуля автомата Калашникова, выпущенная с 300 метров — в таких условиях ее энергия составляет всего-то 843 Дж/г). И, по словам исследователя, это еще не предел!
  Идея итальянского ученого была достаточна проста — он, изучая свойства волокон при оказании на них различных нагрузок извне, заметил, что наиболее сильное сопротивление материала возникает тогда, когда при воздействии на волокна они начинают скользить через петлю до тех пор, пока скрепляющий их узел не развяжется (и, соответственно, материал не разрушится).
Тройной скользящий узел, ранее применявшийся при швартовке судна во время шторма, и решил попробовать ученый, проводя эксперименты на синтетическом волокне Endumax, чья ударная вязкость в обычном состоянии составляет примерно 44 Дж/г. Сделав из этих волокон материал, структура которого на микроскопическом уровне представляла собой весьма сложный и затейливый узор из петель, Никола Пуньо стал подвергать его различным нагрузкам. В результате исследователю удалось добился ударной вязкости сконструированного им полотна в 1 070 Дж/г, то есть в тринадцать раз выше, чем у кевлара, резко превосходящего по своим свойствам обычный Endumax.
  Никола Пуньо говорит о том, что нет никаких причин, мешающих составлять из таких же петель любое синтетическое волокно. То есть, по его мнению, каждый материал, если его внутренняя структура представляет собой именно этот узор, будет сверхпрочным, вне зависимости от характеристик его составляющих. Сейчас исследователь хочет попробовать создать при помощи открытого им метода подобную конструкцию из графена — по расчетам, это волокно должно обладать ударной вязкостью до 100 000 Дж/г.
  И что важно — материалы, сделанные с применением "узлов Пуньо" будут стоить ровно столько же, сколько их аналоги, лишенные этой структуры.
 Ученые из Массачусетского технологического института считают, что следующее поколение летательных аппаратов потребует еще более легких и прочных композитных материалов на основе углеродных волокон, покрытых углеродными нанотрубками. Такой композит может быть в сотни раз прочнее стали и при этом иметь весь всего в одну шестую от веса аналогичной стальной конструкции, что обеспечивает существенную экономию топлива, увеличение скорости и запаса хода автомобилей, самолетов, спутников и т.д. без ущерба безопасности. Однако существенным препятствием для производства таких композитов являются процессы, происходящие на наноуровне. Специалисты, которые пытались вырастить углеродные нанотрубки на углеродных волокнах, обнаружили, что это приводит к значительному ухудшению прочности несущих волокон. Команда специалистов из Массачусетского технологического института определила причину этой деградации волокон и разработала методику производства углепластика нового поколения. Новое волокно, покрытое нанотрубками, вдвое прочнее углеволокна предыдущего поколения и при этом лучше проводит электрический ток. Также изготовление нового типа волокон легко интегрировать в существующие технологические процессы по производству композитов. Исследователи предположили, что причиной деградации волокон в процессе наращивания нанотрубок является катализатор на основе железа, но исследование показало, что железо вызывает потерю прочности лишь на 15%, однако основной причиной деградации оказалось неизвестное механохимическое явление, связанное с потерей натяжения волокна при нагреве выше определенной температуры. Чтобы защитить углеволокно от железа, специалисты MIT разработали специальное полимерное покрытие K-PSMA, которое защищает волокно от воздействия железа. Кроме того, покрытие позволило на 300 градусов Цельсия снизить температуру в процессе изготовления нового композита, что решило проблему напряжения волокна и его деградации. При этом получился полезный «побочный эффект» в виде снижения энергопотребления при одновременном повышении прочности углеволокна. Новый углепластик позволит более.чем 25% снизить вес истребителей и бомбардировщиков.
  Учёные под руководством Ромила Бхандавата (Romil Bhandavat) из Университета штата Канзас (США) разработали композитный материал, объединяющий многослойные углеродные нанотрубки и керамику, состоящую из кремния, бора, углерода и азота.
Чтобы получить композит, во взвесь нанотрубок, равномерно распределённых в толуоле, капают жидким полимером, содержащим бор. Затем жидкость подогревают до 1 100 °С, а полученный промежуточный материал размалывают в тонкий порошок и напыляют на медные поверхности, после чего материал становится пригодным  к использованию в качества защиты от инфракрасного излучения, включая диапазон «атмосферного окна» ИК-излучения.
Бор в составе композита придаёт ему значительную теплостойкость. В экспериментах исследователи выяснили, что новое напыление поглощает 97,5% лазерного излучения и выдерживает луч до 15 кВт/см² в течение десяти секунд. Это примерно вполовину лучше, чем у другого перспективного композита из углеродных нанотрубок, защищающего от ИК-лазера.
При этом последующие исследования структуры композита под электронным микроскопом не показали деформаций. Отмечается, что техпроцесс, с помощью которого материал изготавливается в лаборатории, легко масштабируем и пригоден для массового производства.

Сделав упор на военные нанотехнологии, я хотел подчеркнуть насколько они приоритетны. Очень многие технические решения оборонной промышленности США и Израиля широко используются и в гражданской промышленности, не говоря уже о том, что инженеры и высококвалифицированные рабочие, взращённые в недрах военной индустрии, весьма востребованы и в других отраслях народного хозяйства этих стран.