Вернуться к обычному виду



Блог Олега Фиговского - Сообщения с тегом "Фиговский экономика наука"

  
  • Архив

    «   Декабрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
                1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30 31          
Фиговский Олег  Львович

Блог Олега Фиговского

Автор: Фиговский Олег Львович

Prof. Oleg L. Figovsky is the founder, Director R&D of International Nanotechnology Research Centre “Polymate” (see at: http://www.polymateltd.com/), where he is carrying now many research works in nanostructured corrosion resistant composite materials and protective coatings based on polymer and silicate matrix. In 1982 he elaborated the first nanostructured anticorrosion composite materials based LG-matrix, where nanoparticles are forming during technological process by hydrolysis of TFS. Last his elaborations are nanostructured nonisocyanate polyurethanes, nanocellulose and nanocomposites based on epoxy-rubber binders.
Novel nanotechnologies invented by prof. Figovsky were a base for establishing a few of industrial production in USA, Canada, China, Russia and Israel.
He is also the President of IAI (Israel), member of European Academy of Sciences, Foreign Members of two Russian Academies of Sciences (REA & RAACS), the chairman of the UNESCO chair “Green Chemistry”. For few of his inventions in nanotechnologies he received gold and silver medals at the IENA-98 (Nurnberg, Germany).
From 1999 he is the editor-in-chief of the journal “Scientific Israel – Technological Advantages”, from 2008 – of the “Open Corrosion Journal” and from 2010 the journal "Resent patents on Corrosion Science".
In 2006 he received the Gold Angel Prize at the “Genious-2006” exhibition and in 2007 NASA Nanotech Briefs®’ Nano 50™ Award, Prof. Figovsky had many times keynote lectures, including for National Investment Banking Association (see at: http://www.nibanet.org/Figovsky-slideshow.html
For last ten years prof. Figovsky was a chief scientific adviser for 3 investment institutions.
Prof. Figovsky is now Director R&D of US investment and transfer technology company “NanoTech Industries, Inc.” (see at: http://www.nanotechindustriesinc.com/index.php). Prof. Oleg L. Figovsky has more than 500 patents and has published and lectured extensively. He is one of authors of the Encyclopedia of Surface and Colloid Science, (http://www.dekker.com/sdek/issues~db=enc~content=t713172975)
Prof. Figovsky was elected as a Presidium member of Russian Nanotechnology Society (2008). During last a few of years prof. Figovsky carrying his reviews as an expert of Israeli Ministry of Industry & Trade (BASHAN program), European Committee (7 framework program) and RusNano (Russia). He is a honorary professor of Voronezh University (VGASU) and Kazan State National Research Technical University. In 2009 prof. Figovsky became the VIP-expert of Russian Foundation for small and middle business.
Web-site: http://figovsky.borfig.com/


Академик Олег Фиговский. Экономика и наука: а нельзя обойтись без науки?

Академик Олег Фиговский.
Экономика и наука: а нельзя обойтись без науки?

Экономический кризис, вторая волна которого ожидается в ближайшее время, коснется, практически, всех стран, в том числе и Европы. Дипломированный экономист, а ныне безработный, по имени Маркус, объясняет корреспонденту «Однако» философию протеста: «Это несправедливо, когда кучка мошенников распоряжается судьбами человечества. Банкиры с Уолл-стрит готовы высосать из мировой экономики все соки. Я не хочу, чтобы Германия превратилась в финансового вассала Америки!»  К сожалению, мрачные прогнозы Маркуса сбылись в этом сентябре, когда Берлин, скрепя сердце, пожертвовал львиной долей своего экономического суверенитета ради спасения заокеанской и части европейской финансовой элиты. В течение всего года Германия была тем игроком, от хода которого зависел дальнейший сценарий азартной игр названием « мировой финансовый кризис».

Как пишет Михаил Тюркин (Гамбург, Германия): «В течение всего лета ожесточенная борьба между немцами и англосаксами периодически становилась достоянием гласности. Все хорошо запомнили, как канцлер ФРГ Ангела Меркель воскликнула в сердцах: «Пока я жива, евробондов не будет». В свою очередь, британская газета The New Statesman поместила статью, в которой объявила госпожу канцлера «угрозой мировой стабильности» и сравнила ее (только не смейтесь!) с… Адольфом Гитлером. Такой накал страстей объясняется тем, что в борьбе между Германий и англосаксами решался вопрос жизни и смерти, а именно: кто первым попадет под раздачу в ходе следующей волны мирового финансового кризиса.

Казалось бы, ФРГ имела все шансы выйти победителем из схватки — для этого достаточно было стоически выдержать информационно-психологические удары соперника. Однако осенью, когда президентская гонка в США вышла на финишную прямую, Берлин, к удивлению многих, стал сдавать позицию за позицией.Сначала ЕЦБ объявил о запуске программы по неограниченной скупке долговых облигаций проблемных стран ЕС, то есть включил на полную катушку печатный станок. Глава Бундесбанка Йенс Вайдеманн вяло посопротивлялся, ряд членов правящего блока ХДС/ХСС картинно повозмущались в парламенте, однако канцлер Ангела Меркель одобрила рискованную европейскую авантюру. «Мы стали свидетелями заката германского ЕЦБ, который зорко следил за тем, чтобы инфляция оставалась на низком уровне. На наших глазах родился новый ЕЦБ, который не считается с возникшим в 1920-е годы вечным немецким страхом перед гиперинфляцией», — полагает директор Гамбургского института мировой экономики профессор Томас Штраубхаар.
Дальше – больше. 12 сентября Конституционный суд в Карлс руэ признал, что Европейский стабилизационный механизм (ЕСМ) не противоречит основному закону Германии и не нарушает ее государственного суверенитета. В переводе на русский язык это означает, что немцев раскрутили на гигантскую милостыню в пользу стран-должников, которая составляет 700 млрд евро. «Спасать Грецию, Испанию, Италию и Португалию, безусловно, нужно. Но важно, чтобы эти страны наряду с освоением финансовой помощи меняли свой внутренний уклад. В противном случае мы получим огромную «черную дыру», в которой будут исчезать немецкие деньги», — прогнозирует профессор Гамбургской школы бизнеса Хеннинг Вёпель.

Конечно, англосаксам пришлось в 2012 году изрядно постараться, чтобы сломить сопротивление защитников «немецкой крепости». Так, буквально накануне решающего заседания Конституционного суда в Карлсруэ американцы «вдруг» объявили о своем желании оставить на территории ФРГ ядерное оружие. Затем Афины «внезапно» пригрозили Берлину репарациями за Вторую мировую войну. И наконец, известный «филантроп» Джордж Сорос, считающийся выразителем интересов заокеанской финансовой элиты, в нашумевшей статье для The New York Review of Books совершенно «случайно» призвал немецкие власти заплатить за банкет на тонущем «Титанике» или покинуть капитанский мостик. Неприкрытый и грубый шантаж, не правда ли? Но он сработал. Сработал потому, что Германия оказалась в ситуации, когда под сомнение была поставлена ее с таким трудом возникшая послевоенная идентичность. Нервы у Берлина не выдержали, и он скрепя сердце принял решение, которого весь год от него добивались многочисленные «доброжелатели». Это решение повлечет за собой тектонические сдвиги — ускорение темпов европейского кризиса и закат безоговорочного лидерства Германии в Европе.
На этом фоне лауреат Нобелевской премии по физике Андрей Гейм предсказал наступление технологического кризиса, так как поток новых фундаментальных открытий иссякает.   "Я наблюдаю глубокий кризис производства нового знания. Открытия происходят и сейчас, но скорость этого процесса уменьшилась. А без нового знания возможно возникновение только вторичных технологий, которые, сколь бы важны ни были, не способны поддерживать уровень экономического роста, наступившего с индустриальной революцией" - пишет Гейм - "не существует такой вещи, как бесполезное фундаментальное знание", так как даже такие отвлеченные дисциплины как математика и квантовая физика принесли технологические плоды в виде компьютеров, лазеров, мобильных телефонов и интернета.  Гейм считает, что технологическим прогрессом последних 40 лет мир обязан холодной войне между СССР и США , которая заставляла инвестировать в фундаментальные исследования. В то же время отсутствие настолько же серьезных рисков теперь, по его словам, заставляет правительства сворачивать исследовательские программы.
А я ожидаю что-то подобное и для России, ведь ее экономика держится на высоких ценах на энергоносители, а с  развитием альтернативных источников цены будут, вероятно, существенно снижаться. Переход же к добыче углеводородного сырья на северном шельфе ведет, однако, к резкому  увеличению себестоимости.

Естественный выход из этой непростой ситуации – переход к модернизационной экономике, что и осуществляют США, Европа и Япония. Но для этого нужны подготовленные кадры, наработанный опыт, революционные технологические решения и новые технические идеи для ежедневной практической реализации – это то, что наука дает экономике и обществу. И это то, чего в России сегодня катастрофически не хватает.  Попытку ответить на этот  вызов представляет первый Доклад о состоянии науки в Российской федерации, подготовленный Российской ассоциацией содействия науке (РАСН). В этом докладе отмечается, что «современное состояние российской науки по целому ряду объективных показателей может быть охарактеризовано как катастрофическое. Тому есть причины объективного свойства, как, например, несовершенство нормативно-правовой базы, явившееся следствием перехода России на новую модель экономики и стремительности мирового научно-технического прогресса в последнем десятилетии. По объективным причинам экономического характера общее финансирование научно-технической сферы в современной России значительно уступает как таковому в СССР, так и современному уровню финансирования во многих развитых и развивающихся странах.

Главная причина проблем современной российской науки – организационная. Прежде всего, губительным фактором является отсутствие внятной государственной стратегии в научно-технической сфере. Речь идет, как о расстановке приоритетов государственного значения(выделении отраслей и направлений, в которых на десятилетия вперед выстраивалась бы последовательная политика государства по планированию и развитию отраслевого комплекса с учетом всех инфраструктурных потребностей), так и о выстраивании системы балансировки личных интересов отдельных руководителей отраслей, корпораций, крупных проектов с интересами государственного развития». В докладе, в частности, говорится, что «наука в  России в ХIХ-ХХ веках – это, прежде всего, основа становления  и развития русской инженерной школы и системы инженерного образования России. Наука и инженерная школа России в течение двух веков   были государственными инструментами, обеспечивающими решение насущной государственной проблемы – достижения технологического лидерства или, как минимум, паритета  с промышленно развитыми странами в ключевых  военных и гражданских областях. И постановка и решение этой государственной проблемы, очевидно, были возможны только в условиях единого государственного целеполагания для триады — наука, образование и промышленность.

Русская инженерная школа, с момента ее становления, принципиально основывалась на идее единства этой триады при ведущей роли ее промышленной компоненты. Именно поэтому объективным критерием успеха научной и образовательной деятельности русского инженера, ученого, профессора, в конечном счете, являлись проложенные  им или его учениками  дороги, построенные мосты, шлюзы, каналы, причалы порта, фортификационные сооружения, сконструированные и запущенные в серийное производство двигатели, корабли, пушки и т.д.»  Однако, как я и другие авторы писали ранее, профессия инженера в России подвергается значительной девальвации, не говоря уже о том, что инновационных инженеров пока в России не готовят, не считая вводного курса, прочитанного мною и К. Левковым, в рамках Открытого университета Сколково.
После 1991 года, в рамках принятой финансово-ориентированной леволиберальной модели рыночной экономики, при фактическом отказе государства от функций формирования единого целеполагания и финансового обеспечения фундаментального и прикладного секторов государственной  науки,  сложилась ситуация, при которой личный успех ученого или руководителя научной организации не был более связан с интересами государства. Действительно, в условиях конкуренции на мировом поле научных исследований работа в научных центрах развитых стран с устоявшимися «правилами игры» дает гораздо больше возможностей для развития карьеры и мирового научного признания. При этом принадлежность научного центра той или иной стране – это не только вопрос географии, это, прежде всего, вопрос принадлежности прав на результаты научной деятельности. В сложившихся условиях Россия оказалась неконкурентоспособной, с точки зрения значительной части ее высококвалифицированных научных кадров. Прямым следствием этой неконкурентоспособности является массовая  научно-техническая эмиграция 90-х годов, в результате которой Россия лишилась сотен тысяч высокообразованных, наиболее деятельных ученых. В итоге Россия потеряла свою долю прав на продукцию труда квалифицированных и востребованных специалистов из наиболее перспективных областей науки и технологии,  а более конкурентоспособные на тот момент на мировом научном рынке страны ЕВРОСОЮЗА, США, Япония и Израиль свой научно-технический потенциал значительно усилили.

Далее в докладе отмечается, что «одним из наиболее разрушительных последствий глобального сдвига в политике государственного целеполагания оказалось практически полное вымывание из массового общественного сознания «культа знаний» в области точных наук. Обладание фундаментальными знаниями, умение решать сложные научные и технические проблемы в интересах государства уже не открывают, как во времена Российской империи и СССР, путь к государственному и общественному признанию, материальному благополучию, вхождению во властные структуры в современной России. Государственным и общественным авторитетом стали личности, зарабатывающие  деньги по принципу«максимальная прибыль за минимальное время».

Кадры для модернизации росийской промышленности – это вопрос вопросов. И государство должно четко обозначить здесь свои цели и ожидания, что позволит системе образования осуществлять хотя бы среднесрочное планирование. Надо ясно понимать, к какой модели экономики мы стремимся, какое количество и каких именно специалистов потребуется через 7 – 10лет. Высококвалифицированного инженера подготовить непросто. Нередко встречаются специалисты, которым требовалось достаточно много времени, чтобы стать по настоящему грамотным практикующим инженером. С другой стороны, очевидно, что в инновационной экономике роль человеческого ресурса заведомо выше, и человек более мобилен. Если ему не комфортно, он из Нижнего Новгорода едет в Москву, или сразу в Гамбург. Поэтому, в инновационной экономике надо менять базовые подходы – специалист непременно будет дорожать, и за профессионала надо будет бороться уже в самой недалекой перспективе.

Так, комиссия конгресса США подготовила для президента страны девять рекомендаций по развитию авиакосмической промышленности. В этом документе подчеркивается, что в решении этой задачи важнейшей целью повышение уровня образования в области математики, химии, физики, а также специальных наук и технологий. Вывод комиссии — нужно сделать упор на концепцию непрерывного, длительного и индивидуального обучения с существенным увеличением объема математического, научного и технического образования. В настоящее время в российской науке наблюдаются серьезные негативные явления, которые препятствуют инновационному развитию России.  В докладе особо выделены следующие проблемы:
— недостаточную результативность проводимых исследовании  и разработок (в том числе в категориях публикационнои  активности, цитируемости, патентнои  активности);
— недостаток  конкурсности и реальнои  продуктивнои  конкуренции между научными коллективами при распределении бюджетных средств на проведение перспективных исследовании  и разработок;
— недостаточное развитие системы внешней независимой самооценки научных сообществом проводимых исследовании.
— старение научных кадров(прежде всего, высшеи  квалификации), сокращение доли исследователеи  наиболее активного творческого возраста;
— неразвитая инфраструктура обслуживания научных исследований;
— недостаточная обеспеченность современнои  материально-техническои  базой  для выполнения исследований  и разработок.

Недавно был арестован глава Высшей аттестационной комиссии России Феликс Шамхалов. Комментируя это событие, журналист Юлия Латынина отмечает, что она посмотрела, как этот человек в 31 год стал стал таким выдающимся ученым, и увидела сообщения типа: «Дагестанской бригаде Шамхалова удалось подмять под себя научно-производственное объединение «Экономика». Для криминального мира Москвы первой половины 90-х это было значительным событием».  Вот этот человек, о котором это писали, в России является мерилом ученых. Вообще  о какой науке в России можно идти, когда такое возможно в стране? И понятно, что, к сожалению, это не изолированный случай и после этого понятно, откуда у нас такие диссертации. Ну, я даже не говорю «списывание». Потому что когда ты смотришь, как называются эти диссертации, даже если бы они не списывались... «Максимизация управления государственной собственностью» - это еще прилично. То ты понимаешь, что понятие науки выродилось, что диплом превратился просто в корочку, которой торгуют. И Радзиховский замечательно написал, что «Простите, пожалуйста, наша Российская Академия наук получает 3 миллиарда долларов – это больше, чем тратит Гарвард, у которого, мягко говоря, результативность повыше». То есть, есть ли шансы у страны, в которой наука управляется подобным образом? И есть ли надежда, что с этим власть будет разбираться? Очевидно, нет, потому что политика дебилизации населения, на мой взгляд, ведется довольно сознательно.
Далее Юлия Латынина рассматривает как устроена наука в США, на что жертвуют бизнесмены в США, и напоминает, что Джон Хопкинс, американец – один из богатейших людей XIX века является основателем Johns Hopkins University, не говоря уже о госпитале Джона Хопкинса, что Рокфеллер – самый богатый человек в истории не только является основателем University of Chicago, он основал там Rockefeller University, Rockefeller Foundation, что Эндрю Карнеги – принципиальный благотворитель, основатель крупнейшей сталелитейной компании Америки, это человек, который после себя оставил по миру больше 2500 библиотек. Эндрю Мелон, который был третий по величине налогоплательщик в США в 20-х годах после Рокфеллеров и Форда, пожертвовал Питтсбургскому университету 43 миллиона долларов. Если говорить о современности, то Майкл Блумберг пожертвовал 300 миллионов долларов как раз Johns Hopkins University. Билл Гейтс – это гигантский фонд Bill & Melinda Gates, который, в частности, потратил 1,5 миллиарда долларов на стипендии для талантливых студентов. Уоррен Баффетт – легенда инвестиционного мира, самый богатый человек 2008 года. 83% своего состояния, то есть 30 миллиардов долларов завещал фонду как раз Билла и Мелинды Гейтс. Но обратив свое внимание на Россию, Юлия Латынина увидела совершенно другую картину. Роман Абрамович, миллиардер, предприниматель купил футбольный клуб «Челси». Алишер Усманов, миллиардер купил футбольный клуб «Арсенал». Сулейман Керимов, миллиардер купил футбольный клуб «Анжи». Михаил Прохоров, миллиардер как всегда оригинален, купил баскетбольный клуб «Джерси». Ну, там в этом списке Зингаревич, Дерипаска, Федун, Рыболовлев, Газпром, который купил «Зенит». Вложения  Газпрома в «Зенит» оцениваются в 150 миллионов долларов.
Сравнивая вложения американскими и российскими бизнесменами, Юлия Латынина делает вывод, что то, «во что бросают деньги российские миллиардеры, это политика власти. Это политика сознательной  дебилизации населения. Вот, как вообще человек, зависимый от спорта, человек, которому 3 часа в день нужны довольно тяжелые физические нагрузки, я должна сказать, что профессиональный спорт, инвестиции в профессиональный спорт – это инвестиции в сознательную дебилизацию населения. Это создание ситуации, при которой большая часть населения сидит с банкой пива, пуская слюни перед телевизором и смотрит на футбол или хоккей, а меньшая часть населения играет в этот самый хоккей, и создается впечатление вот этого социального лифта, что не надо работать, не надо учиться, не надо получать дипломы, а надо, вот, хорошо кидать ногами мяч». Хотя вышеприведенные рассуждения весьма эмоциональны, но они описывают реальную ситуацию в российской науке и образовании.
Но вернёмся к ранее цитируемому докладу. Особое внимание в нём уделяется совершенствованию (а на мой взгляд следует говорить о реструктурировании) грантовой системы, в частности, подчеркивается, что «Грантовое финансирование должно обеспечивать поддержку активно работающих научных групп — покупку приборов, расходных материалов и услуг сервисных фирм, выплату надбавок к зарплате сотрудникам и аспирантам, работающим по контракту. Распределение грантов должно осуществляться между коллективами(уровня лабораторий и ниже, но не между организациями), предлагающими выполнение конкретных проектов по широкому спектру тематик. Однако исключительно важно, что выигрыш гранта группой ученых должен приносить существенный доход и институту/университету, в котором эта группа работает (так называемая система «оверхедов»).  Я  считаю это положение неверным, оно противоречит международной практике. Университет должен существовать за счет «продажи» образования, а не доходов с грантов.

Достижение успеха в построении системы научных фондов, повышении качества экспертизы и т.д. в значительной степени зависит от принципов комплектования руководящих органов фондов(Советов РФФИ и РГНФ и т.д.). Научную политику фондов должны определять наиболее высококвалифицированные работающие ученые, не перегруженные различными административно-управленческими функциями (не занимающими позиций ректоров вузов и директоров институтов). Высокий научный уровень этих ученых – в тех областях науки, где это возможно – должен подтверждаться, в том числе, объективными наукометрическими показателями (индекс цитирования, индекс Хирша), высокими для данного направления науки по мировым меркам.
Принципиально важным в работе системы научных фондов должно быть наличие разнообразия инструментов грантовой поддержки научных исследований в плане задач, объемов финансирования и сроков выполнения проектов. Разнообразие грантовых программ позволит обеспечить не только поддержку наиболее квалифицированных и работоспособных научных коллективов, но и будет создавать стимулы к росту квалификации и качества исследовательских работ для тех научных групп, которые пока не соответствуют достаточно жестким требованиям, но имеют потенциал роста.

Разработчики доклада считают, что «разумные меры в этом направлении включают многократное увеличение финансирования и одновременно существенное усиление экспертизы грантов ведущих научных школ, согласно которым основным предметом оценки является подтвержденная на международном уровне квалификация заявителя, а исполнителю остается широкое поле для выбора конкретных направлений дальнейшей работы. Такие меры позволят высвободить интеллектуальные ресурсы ведущих коллективов страны, что приведет к немедленному(в течение 2 лет) возрастанию их полезной отдачи, выраженной в росте числа высокорейтинговых публикаций, числа эффективных прикладных разработок и серьезных патентных заявок, представляющих значимую интеллектуальную ценность. Существование подобных программ стимулирует привлечение ведущих зарубежных и возвращение ведущих российских ученых».

Развитие науки в настоящее время происходит чрезвычайно динамично. Все время появляются новые направления, и то, что казалось перспективным и приоритетным еще вчера, сегодня становится устарелым. Российская наука чрезвычайно негибко реагирует на такие изменения. Мы с опозданием начали развивать нанотехнологии, чрезвычайно слабо участвуем в развитии клеточных технологий. Тогда как именно на гребне волны новых направлений происходят самые важные события, в том числе не прямо научного плана – формируются новые отрасли экономики. В чем причина косности российской науки, ее неспособности даже оперативно реагировать на последние изменения в научных приоритетах, не говоря о неспособности их формировать?

Авторы доклада отвечают на этот вопрос так: «В значительной степени, причина негибкости российской науки состоит не в чисто финансовых причинах, как это принято считать. Во многих случаях, даже наличие финансирования не гарантирует появления в науке людей, способных предложить перспективные идеи. Уже сформировавшиеся научные группы медленно и неохотно меняют направление своих исследований. Это вполне объяснимо: новые направления часто проще осваивать новым группам, во главе которых стоят молодые исследователи, которые видят в таких направлениях возможность для реализации своего потенциала, и которые готовы идти на определенный риск, всегда свойственный новым направлениям. Таким образом, отсутствие молодых лидеров ведет к замедленному реагированию на новые направления и идеи, что приводит к догоняющему стилю развития российской науки»
. Уровень развития науки является одним из важных показателей уровня развития государства в целом, определяет международный престиж страны. В современном мире уровень развития науки принято определять по объективным библиометрическим параметрам(прежде всего, цитирование). Низкий уровень цитируемости является в значительной степени следствием изоляции российской науки от мирового научного сообщества. Российские журналы в большинстве своем даже не переводятся на английский язык – международный язык науки. Российские ученые крайне мало вовлечены в международные конференции, ощущается острый недостаток международных конференций высокого уровня (с приглашением ведущих ученых) на территории России. В результате, с одной стороны, достижения российских ученых становятся известны мировой науке с большим опозданием, или остаются неизвестными вовсе. С другой, теряется необходимая обратная связь, так как российские ученые часто не могут получить достаточно объективной оценки своих достижений с позиций международного экспертного сообщества. Такая изоляция приводит к нарастающему отставанию российской науки и потере способности воспринимать и развивать новые направления на современном уровне.
С целью сравнительной оценки эффективности научной деятельности в разных областях науки крупнейшие наукометрические базы разрабатывают специальные аналитические инструменты. В последнее время в мире все больше и больше начинают использовать такие инструменты при стратегическом планировании науки, при оценке работы отдельных организаций, для принятия решений о выделении финансирования конкретных проектов и организаций. Что же это за инструменты?  Компания Thomson Reuters, создатель базы данных Web of Knowledge, частью которой является Web of Science, разработала InCites. Похожим продуктом второй крупнейшей компании Elsevier, являющейся создателем базы данных Scopus, стал аналитический инструмент SciVal Spotlight.

Общие характеристики обеих систем систематизированы Ольгой Москалевой и приведены в табл. 1.
                                                             
                                                                              Таблица 1.


Оба рассмотренных инструмента очень полезны для планирования и анализа научной деятельности как в организации, так и на уровне города или страны. Выбор аналитического инструмента зависит от поставленной цели – для стратегического планирования развития научной деятельности в организации и выбор направлений финансирования удобнее использовать SciVal Spotlight, для сравнения с другими конкретными организациями или отслеживания активности отдельных ученых, групп ученых или направлений наук – выбор в сторону InCites

Основным ограничением для оценки научной деятельности российских организаций с использованием возможностей SciVal или InCites является то, что значительная часть научных результатов российских ученых публикуется в российских журналах на русском языке, в связи с чем они просто не попадают в мировой научный оборот и, соответственно, не цитируются зарубежными учеными.  Такая ситуация характерна для многих неанглоязычных стран, в которых издается значительное количество научных журналов на родном языке. Можно даже обнаружить достаточно хорошую обратную корреляцию между средней цитируемостью статей страны в Essential Science Indicators и количеством научных журналов на национальном (не английском) языке. В разных странах эта проблема решается по-разному: где-то, как в Голландии, просто все научные журналы начинают издавать только на английском языке, и они так или иначе становятся международными; где-то, как в Китае, создают новые журналы на английском.

Ведущий и старейший научно-технический журнал Израиля «Scientific Israel – Technological Advantages» со дня его основания издается на английском языке; аналогичная ситуация в Казахстане и Украине. В России сейчас ситуация такова, что в международные базы цитирования Web of Science и Scopus попадает лишь незначительная часть из издаваемых научных журналов в их переводных версиях. В результате для мировой научной общественности доступна в лучшем случае четверть научных публикаций россиян.  И это при том, что в Указе Президента РФ от 07.05.2012 Nо 599 «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» предписано увеличение к 2015 году доли публикаций российских исследователей  в общем количестве публикаций в мировых научных журналах, индексируемых в базе данных «Сеть науки» (WEB of Science), до 2.44 процента.
В соответствии с базами данных Web of Science и Scopus в настоящее время картина такая: доля публикаций Российской Федерации в общем числе публикаций составляет значительно меньший процент, при этом сохраняется устойчивая тенденция к снижению доли публикаций России в общемировом объеме публикаций за счет общего роста количества публикаций, особенно в таких странах как Бразилия, Индия и Китай, при относительном сохранении количества российских публикаций на одном и том же уровне.  В рейтинге публикационной активности стран Scimago Country Rankings Россия с 8-го места в 1996 году опустилась на 16-е место в 2010 году.
Количество ежегодно публикуемых статей РФ остается все это время примерно на одном уровне, составляя примерно 10% от количества статей лидера рейтинга – США.  При этом средняя цитируемость статей российских авторов самая низкая из всех стран двадцатки лидеров, в том числе примерно в 5 раз ниже цитируемости авторов Израиля и в 2 раза ниже, чем авторов   Ирана и Турции. Глобально имеются два обстоятельства, которые принципиально ограничивают самостоятельное (рыночное) развитие и внедрение новых технологий в реальном секторе: длительное время, необходимое для создания и внедрения технологий, с одной стороны, и непредсказуемый и стремительный характер конкуренции со стороны мировой экономики — с другой.
Два главных фактора риска действуют одинаково во всем мире, затрудняя внедрение новых технологий. Но в России есть другие факторы, которые ограничивают возможности для инвестирования в новые технологии. Прежде всего, это уязвимость любого бизнеса из-за дефектов в законодательстве и правоприменительной практике. Специфика российской практики бухгалтерского учета существенно ограничивает свободу ведения хозяйственной деятельности. Система учета и отчетности громоздкая и дорогостоящая, что делает удельные затраты на бухучет в России существенно выше, чем в большинстве развитых стран, а значит, снижает рентабельность и конкурентоспособность бизнеса.

Таможенное законодательство, хотя и реформируется постепенно, до сих пор не позволяет российским товаропроизводителям свободно осуществлять закупку комплектующих, осуществлять ремонт, сервисное обслуживание и другие жизненно-важные функции, особенно в сфере высоких технологий. Например, потери времени на логистике при ремонте сложного научного оборудования в России сегодня составляют 2-3 месяца, при том, что внутри Евросоюза вся логистика занимает 3 дня. Для многих потребителей высокотехнологичной продукции время измеряется в часах, а в нашей стране до сих пор приходится «считать время» неделями или даже месяцами. Авторы доклада РАСН считают, что «рассматриваемая в настоящем докладе программа по развитию российской науки требует не только изменений в организации науки, перестраивания ее взаимодействия с высокотехнологичным бизнесом и образованием, но и серьезного изменения российского законодательства. Текущую ситуацию следует охарактеризовать как крайне неблагоприятную для развития науки и формирования на основе знаний новых инновационных областей экономики. Российское законодательство не учитывает особенностей научной деятельности. Использование общих правил, которые могут быть эффективны для различных областей экономики, при применении к науке ведет к катастрофическим последствиям.

Понятно, что изменение законодательства не может произойти мгновенно. Требуется длительная работа по совершенствованию законов и подзаконных актов, формированию новых специализированных механизмов, организации научной инфраструктуры. Однако без таких изменений даже самые активные усилия государства и научного сообщества окажутся бесполезными – они просто увязнут в ворохе второстепенных проблем. Все усилия должны быть направлены на создание ситуации, в которой ученый мог бы основное время тратить не на преодоление бюрократических преград, а на научную работу. Важно также понимать, что российская наука существует не изолированно, она должна занимать достойное место в мировой научной семье – в противном случае особого смысла в ее существовании попросту нет. Создание дополнительных препятствий снижает конкурентоспособность российских научных коллективов. Чтобы занять достойное место, необходимо создать условия, сравнимые с теми, которые характерны для стран с передовой наукой и инновационной экономикой.

В научном докладе советника президента Сергея Глазьева, посвященном проблемам и мерам госполитики развития и интеграции, способам достижения "экономического чуда" на евразийском пространстве, представленном Российской Академии наук, говорится, что к концу февраля научная элита дополнит его новыми инициативами, чтобы в марте представить комплекс практических рекомендаций. 3,5 процента экономического роста в год не дают России шанса вырваться в лидеры мировой экономики в ближайшие двадцать лет. Но пока "окно возможности" для рывка (8 процентов роста в год) не закрыто,- констатирует Сергей Глазьев.
Ключевые проблемы, приоритеты и новации, без которых, по данным Глазьева, невозможно дальнейшее развитие и которые при этом полностью меняют нынешний финансово-экономический расклад, академики одобрили. Особенно поддержали тезис о Резервном фонде. По словам экономиста, являясь по сути формой вывоза капитала, чрезмерный Резервный фонд свидетельствует о недостаточности инвестиционного потенциала и не может стимулировать привлечение заемных ресурсов на "благоприятных" условиях. "Эти условия заведомо менее благоприятны, чем те, на которых размещаются российские резервы в зарубежных банках", - говорит Глазьев. Россия на такой саморазорительной политике теряет до 100 миллиардов долларов.
Сергей Глазьев призывает перейти к политике опережающего развития, обеспечить резкий инвестиционный скачок и переход к новому технологическому укладу экономики с приставками "нано", "био", "информ". Передовые страны мира делают ставку на создание нанофабрик и наноэлектроники, клеточных технологий, светодиодов, на генную инженерию. Ежегодные расходы на освоение новых индустрий растут на 35 процентов. "Это станет локомотивом экономики в ближайшие годы. И та четверка эмитентов мировых валют (Англия, Япония, США, Евросоюз), которая сегодня щедро инвестирует в новый технологический уклад, обеспечивает себе мировое лидерство".

И если большинство авторов доклада РАСН говорят о включении России в глобальный научно-экономический конгломерат, доктор физико-математических наук Галина Ризниченко останавливает свое внимание на вопросе «Нужен ли русский язык российской науке». Она делает вывод, что «наука должна присутствовать в российской культуре, она должна уметь говорить на русском языке. Только так она может пополнять свои ряды российскими людьми. Если мы хотим сохраниться как Россия, нам необходимо развивать общий культурный уровень всего народа… Отсюда следует вывод: нам нужны научные журналы на русском языке. Нам нужны научные, а в особенности научно-образовательные школы-конференции на русском языке».
Рассматривая вопрос о значении науки в России, Галина Ризниченко приводит такой пример: «Когда к Егору Гайдару, который был в ту пору премьер-министром, пришли представители Дальневосточного отделения Академии наук и стали жаловаться на отсутствие средств, он им спокойно ответил: «Нам не нужна наука на Дальнем Востоке». «Как так? — заволновались дальневосточники. — У нас столько специфических проблем: удаленное положение от центра России, климат, ресурсы — все это нужно изучать». «Не нужно», — ответил Гайдар. «Почему же не нужно?» «В Африке нет науки — и ничего. А если нужно решить какую-то проблему, приглашают американских экспертов. Если нам будет нужно, и мы пригласим». «Но ведь экспертам надо платить!» «Ничего, заплатим. Продадим свою нефть и заплатим». «Но ведь нефть надо разведать!» «У нас и так много разведано. Надо будет еще разведать — пригласим зарубежных специалистов. А содержать целое Дальневосточное отделение Академии — глупо».

Становится понятно, почему эмиграция ученых за 20 лет из России составила, по разным оценкам, 80–150 тыс; из них 40 тыс. — в Германии, 20 тыс — в Великобритании. Научный корпус Советского Союза — вторая после США наука мира — съежился, как шагреневая кожа, а точнее расползся по всей Земле. Некоторые уехали насовсем, другие сохранили российское гражданство. Наиболее предприимчивые ушли в бизнес. Среди богатейших людей России — высокий процент кандидатов и докторов наук. Конечно, уехали самые талантливые и работоспособные, они же — самые востребованные. По официальным данным, численность научных сотрудников составляет 40 % от численности в 1992 г. Однако, например, в Институте теоретической физики РАН постоянно присутствует лишь треть сотрудников, а все ведущие специалисты большую часть времени работают за рубежом.
За двадцать лет сменилось поколение. Распались научные школы. Есть программы по привлечению в Россию крупных российских ученых, работающих за рубежом. Научная молодежь имеет множество привилегий в получении грантов. Все это  хорошо, но, оказывается, не достаточно. И сейчас 64%  молодых ученых мечтают уехать работать за границу.

Потому что главное – формирование в России научно-образовательного сообщества, не только высокопрофессионального, но и несущего в общество через образование нравственные и ценностные установки, важные и для российского общества, и для всего человечества.   Российская наука, как и русская литература, музыка, театр – неотъемлемая часть общечеловеческой культуры, она должны существовать не только для России, но и для мира в целом.
Следовательно, как искренне считает Галина Ризниченко «наряду с присутствием России в международной науке, давайте не забывать о необходимости присутствия науки в российской культуре. Развитие науки оплачивает  российский налогоплательщик, говорящий на русском языке. Наука должна присутствовать в российской культуре, она должна уметь говорить на русском языке. Только так она может пополнять свои ряды российскими людьми. Если мы хотим сохраниться как Россия, нам необходимо развивать общий культурный уровень всего народа.   И политический, и экономический, и научный,  потому что и политический строй, и экономика, и наука – это части культуры.
Отсюда следует вывод: нам нужны научные журналы на русском языке. Нам нужны научные, а в особенности научно-образовательные школы-конференции на русском языке. На таких конференциях научная молодежь может послушать высококвалифицированные, но не слишком специальные лекции крупных ученых. Пусть некоторые из этих лекций прочитают иностранные ученые, эти лекции  будут на английском. Молодежь представит свои результаты и обсудит их с маститыми учеными. Нам надо формировать российскую научную среду, язык общения в которой – русский.

Российские университеты имеют очень низкие рейтинги. Причина – низкий уровень целого ряда показателей, которые учитываются при подсчете этих рейтингов. Это – невысокое число публикаций в престижных научных журналах, малое число зарубежных студентов, малое число зарубежных профессоров. Низкий уровень всех этих показателей связан с тем, что преподавание у нас ведется на русском языке.

Что же делать? Перевести все преподавание на английский язык? Или, может быть, хотя бы преподавание в магистратуре? Так и быть, пусть общая масса, бакалавры, учатся на русском, но научных работников будем готовить на английском. Тогда они будут писать английские статьи. Тогда у нас смогут учиться студенты из стран третьего мира, чтобы потом работать на Западе.  И иностранных профессоров нам будет проще приглашать. Только где будут работать выпускники наших «английских» вузов? Вы думаете, в России?
Как всегда, не надо доводить идеи до фанатизма.  В русских университетах должны быть специальные курсы на английском языке, должны читать лекции приглашенные профессора, должны учиться иностранные студенты. Все эти направления деятельности следует расширять. Но не следует забывать, что наши Университеты работают не для рейтинга, а для того, чтобы воспитанные в их стенах новые поколения смогли организовать достойное будущее России и всего человечества». Все вышеизложенное правильно, и в Израиле, например, преподавание в университетах ведется на иврите, но надо понимать, что уровень владения английским языком не только студентов, но и школьников старших классов высокий, позволяющий им и общаться со своими коллегами, и публиковаться на английском языке.

И как всегда я хотел бы рассказать о новых достижениях в области нанотехнологий, сделанных учеными ведущих в научном отношении стран мира.
Крошечный  беспилотник PD-100 PRS Black Hornet, созданный норвежской компанией Prox Dynamics, предназначен для оперативного видеонаблюдения и разведки как внутри помещений, так и на открытом воздухе. С его помощью можно заглянуть за угол или за подозрительный куст, заранее присмотреть укрытия и пути продвижения на незнакомом поле боя. Аппарат весит 15 граммов и имеет диаметр ротора всего 120 миллиметров, но его характеристики и функционал совершенно не соответствуют игрушечным размерам.
Black Hornet снабжён поворотной видеокамерой, картинка с которой передаётся на расстояние до километра при условии прямой видимости. Вертолёт способен работать при скоростях ветра до 10 узлов (около 5 м/сек), а его собственная максимальная скорость — 10 м/сек. На одном заряде батарей он может летать до 30 минут. Но, пожалуй, больше всего впечатляет его «мозг», а не «мускулы». Кроме акселерометров и гироскопов, PD-100 оснащён датчиками давления воздуха, которые помогают ему автоматически противостоять сносу ветром. Автопилот берёт на себя практически всю работу по пилотированию — можно не только зависнуть на одном месте, сосредоточившись на картинке с камеры, но и задать маршрут облёта территории. Вертолёт ориентируется в пространстве с помощью GPS.
Ученые Израильского технологического института (Technion, Haifa) разработали способ расщепления воды на водород и кислород, используя ультратонкие пленки оксида железа и энергию солнца. Оксид железа (α –Fe2O3) представляет собой обычный полупроводящий материал, дешевый в производстве и, в отличие от других полупроводников, таких как кремний, способный окислять воду без того, чтобы при этом окисляться или разлагаться самому. Однако, хотя оксид железа и является полупроводником, он имеет весьма низкую проводимость, которая не позволяет фотосгенерированным носителям заряда (электронам и дыркам) разойтись на достаточное расстояние и избежать бестолковой аннигиляции. Израильские ученые  сумели найти способ, позволяющий обойти это досадное недоразумение. Так была создана схема, в которой эффективная абсорбция света в ультратонких плёнках сопряжена с не менее действенным использованием фотосгенерированных носителей заряда.

Речь идёт о создании резонансных ловушек, в которые попадает свет на ультратонких плёнках, выполненных в виде оптических резонаторов. Взаимодействие между волнами, распространяющимися в противоположных направлениях, увеличивает абсорбцию света на глубине в четверть волны (а иногда и глубже), усиливая интенсивность в области, близкой к сáмой поверхности плёнки, где фотосгенерированные минорные носители заряда (дырки) способны достичь поверхности и окислить воду до того, как произойдёт их рекомбинация. Схема может быть использована при изготовлении недорогих солнечных батарей, объединяющих в себе фотоэлектроды из оксида железа и традиционные кремниевые ячейки для одновременного производства электричества и водорода. Ну а последний пригодится в качестве своеобразной формы хранения солнечной энергии, которая пойдёт в дело в тёмное время суток и в менее благоприятных погодных условиях.

Ученые из Гарвардского университета Эксетера (University of Exeter) создали новый вид волокон, способных изменять цвета при растяжении. Ведущий автор исследования Матиас Колле (Mathias Kolle) рассказывает: «Основой для нового волокна послужила структура, которую мы нашли в природе, … мы просто развили её возможности. Растение само по себе, конечно, не может изменять цвет. Комбинируя особенности его структуры с эластичным материалом, мы создали искусственный образец, который при растяжении выдаёт полный спектр всех цветов радуги». Основой для создания волокна послужило тропическое растение Margaritaria nobilis, произрастающее в Южной Америке. Учёные скопировали структурные элементы фрукта и создали эластичные фотонные волокна, которые при растяжении изменяют цвета. Помимо яркости цвета подобные волокна являются достаточно прочными, что позволяет отнести их к разряду универсальных. А возможности применения безграничны. Например, технологию можно использовать для создания умных тканей для спортсменов. Смарт-ткани будут изменять цвета в местах сильного мышечного напряжения.

Группа физиков под руководством Цихуа Сюна (Qihua Xiong) из Технологического университета Наньян в Сингапуре разработала новую методику лазерного охлаждения, наблюдая за тем, как нанополоски из другого типа полупроводника, соединения серы и кадмия, реагировали на луч лазера. При облучении лазером атомы материи, на которую направлен прибор, поглощают фотоны его излучения. При некоторых условиях часть из этих фотонов испускается обратно с более высокой частотой, на что расходуется дополнительная энергия, извлекаемая из тепловых колебаний атомов. Благодаря этому облучение лазером охлаждает материю, а не нагревает ее. Данный эффект — так называемая антистоксовая люминесценция — широко используется в системах лазерного охлаждения атомов. Сюн и его коллеги обнаружили, что антистоксовая люминесценция возникает в полосках из сульфида кадмия со специально подобранной толщиной и структурой. Пытаясь достичь максимального охлаждения, ученые перебрали несколько вариантов лазерных излучателей, пока не остановились на обычном зеленом лазере с длиной волны в 514 нанометров. По словам исследователей, зеленый лазер смог охладить закрученные в кольца полоски из сульфида кадмия на 40 градусов Цельсия при комнатной температуре. По мере понижения температуры материала и окружающей среды эффективность охлаждения постепенно снижается, пока она не достигает минимума при 93 градусах Цельсия ниже нуля. Сюн и его коллеги полагают, что подобные лазерные "кулеры" можно будет встраивать в миниатюрные электронные приборы, благодаря небольшому расходу энергии и компактности современных лазеров.

Профессор химии и материаловедения Стивен Малдонадо (Stephen Maldonado) из Университета Мичигана, вместе с двумя ассистентами разработал способ, который позволит получать кристаллический кремний при температуре 80 градусов Цельсия. Идея пришла профессору в голову на кухне, во время приготовления пищи.  Малдонадо обратил внимание, что в перенасыщенном растворе кристаллики сахара могут появляться самопроизвольно. Он решил применить данный принцип по отношению к кремнию, растворив четырёххлористый кремний в жидком галлии. Когда раствор достиг насыщения, на дно стали оседать маленькие кристаллы кремния. Промышленное производство таким способом может стать намного дешевле и чище практикуемого сейчас. В настоящее время ученые трудятся над тем, чтобы сделать полученные кристаллы достаточно крупными для широкого применения.

Для  меня очевидно, что именно наука определяет способность страны, и России в частности, к модернизации. Наука движет инновации и они, в свою очередь, обеспечивают опережающий экономический рост. Сегодня для ученых не место на узком поле национальной науки, и уж раз так сложилось, что сегодня язык большинства естественных и технических наук английский, надо поставить его изучение в России на должный уровень. А вот стихи  будем все-таки  писать и читать по-русски!