Вернуться к обычному виду



Блог Олега Фиговского - Сообщения с тегом "наука РАН академия наук реформа"

  
  • Архив

    «   Декабрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
                1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30 31          
Фиговский Олег  Львович

Блог Олега Фиговского

Автор: Фиговский Олег Львович

Prof. Oleg L. Figovsky is the founder, Director R&D of International Nanotechnology Research Centre “Polymate” (see at: http://www.polymateltd.com/), where he is carrying now many research works in nanostructured corrosion resistant composite materials and protective coatings based on polymer and silicate matrix. In 1982 he elaborated the first nanostructured anticorrosion composite materials based LG-matrix, where nanoparticles are forming during technological process by hydrolysis of TFS. Last his elaborations are nanostructured nonisocyanate polyurethanes, nanocellulose and nanocomposites based on epoxy-rubber binders.
Novel nanotechnologies invented by prof. Figovsky were a base for establishing a few of industrial production in USA, Canada, China, Russia and Israel.
He is also the President of IAI (Israel), member of European Academy of Sciences, Foreign Members of two Russian Academies of Sciences (REA & RAACS), the chairman of the UNESCO chair “Green Chemistry”. For few of his inventions in nanotechnologies he received gold and silver medals at the IENA-98 (Nurnberg, Germany).
From 1999 he is the editor-in-chief of the journal “Scientific Israel – Technological Advantages”, from 2008 – of the “Open Corrosion Journal” and from 2010 the journal "Resent patents on Corrosion Science".
In 2006 he received the Gold Angel Prize at the “Genious-2006” exhibition and in 2007 NASA Nanotech Briefs®’ Nano 50™ Award, Prof. Figovsky had many times keynote lectures, including for National Investment Banking Association (see at: http://www.nibanet.org/Figovsky-slideshow.html
For last ten years prof. Figovsky was a chief scientific adviser for 3 investment institutions.
Prof. Figovsky is now Director R&D of US investment and transfer technology company “NanoTech Industries, Inc.” (see at: http://www.nanotechindustriesinc.com/index.php). Prof. Oleg L. Figovsky has more than 500 patents and has published and lectured extensively. He is one of authors of the Encyclopedia of Surface and Colloid Science, (http://www.dekker.com/sdek/issues~db=enc~content=t713172975)
Prof. Figovsky was elected as a Presidium member of Russian Nanotechnology Society (2008). During last a few of years prof. Figovsky carrying his reviews as an expert of Israeli Ministry of Industry & Trade (BASHAN program), European Committee (7 framework program) and RusNano (Russia). He is a honorary professor of Voronezh University (VGASU) and Kazan State National Research Technical University. In 2009 prof. Figovsky became the VIP-expert of Russian Foundation for small and middle business.
Web-site: http://figovsky.borfig.com/


Олег Фиговский. Жизнь после жизни (взгляд соотечественника).

Академик (EAS, PAACH, PИA) Олег Фиговский

Жизнь после жизни                                                    (взгляд соотечественника)



         Через месяц со дня эффектного решения правительства о «реорганизации» Российской Академии Наук, о чем я писал тогда же в статье  «Реквием по академии (этюд о раскулачивании)» стоит более пристально рассмотреть новую реальность.  А 1 июля произошла «тихая» сенсация: 71 академик и член-корреспондент РАН обратились с открытым письмом к президенту РФ  В. В. Путину, в котором они заявили следующее: «Выражая категорическое неприятие проекта Федерального закона «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» 305828-6, направленного в Государственную Думу, заявляем об отказе вступить в новую «РАН», если закон будет принят, так как не считаем ее законной и достойной правопреемницей и заменой существующей Российской академии наук, основанной Петром I.»

Опубликованное на сайте «Общества научных работников», это письмо весьма скромно освещается в российской прессе и на телевидении. Эта неформальная общественная организация всегда прямо и достаточно резко говорила об организации и финансировании российской науки. Само создание этой организации в ее учредительных документах мотивировалось невозможностью более мириться с положением науки в России, а именно «с отчуждением власти от научных работников, невиданным ни в развитых, ни в догоняющих странах» и с положением, «при котором ведущие исследователи мирового уровня низведены до уровня бесправных наемных работников. В результате за прошедшую декаду Россия скатилась с 16 на 27 место в мире по суммарной цитируемости научных статей…» Текст обращения краток и лаконичен.  

Авторы  дают понять адресатам, что убеждать их, в общем, уже не в чем, и торговаться незачем, а просить нечего. Просто протест, ничего больше. Просто выражение возмущения и презрения к устроителям такой «реформы».

         Мне кажется симптоматичным, что обращение подписала реальная настоящая элита российской науки, добившаяся наивысшего академического успеха. Они понимают, что эта реформа не имеет ничего общего с реальными задачами возрождения и развития российской науки. Потому что эта реформа никаким образом не связана с подлинной точкой зрения тех, чьим именем ее пытаются протолкнуть: самих же российских ученых. Потому что эта реформа представляет собою яркую, наглую и демонстративную декларацию презрения чиновников и околокремлевских коррупционеров  к подлинным интересам российских ученых, российского образованного класса, вообще российского общества.

Эти люди, которые ранее держались вне политики, обнаружили, что это есть наказание за равнодушие, за высокомерие, за готовность устраниться от общественной жизни, за гражданскую глухоту и слепоту, - неотвратимо. Если Россия стала тоталитарной страной - рано или поздно этот тоталитаризм доберется и до вас, будь вы хоть академиками, хоть Нобелевскими лауреатами.

         Не менее резко высказалось общее собрание отделения химии и наук о материалах РАН, которые потребовали внесения поправок в закон о РАН и прежде всего:
а) Исключение возможности ликвидации РАН
б) Обеспечение сохранения институтов в составе РАН
в) Присоединение РАМН и РАСХН к Российской академии наук на правах ассоциированных организаций
г) Исключение возможности перехода из членов-корреспондентов в действительные члены РАН без выборов

       Корреспондент журнала «Science» в России Владимир Покровский считает, что инициатива правительства  «реформировать РАН выглядит предельно нелогичной. "Академия, выбрав президента с реформаторской программой, явно была готова попытаться провести самостоятельные изменения. Можно подумать, что все это вызвано желанием осуществить передел собственности, но возможно, тут задействованы и более личные соображения. Мы с вами присутствуем при гибели учреждения, берущего начало с петровских времен. Если, как я подозреваю и как подозревают многие, вопрос решен и подписан и решения никто отменять не будет. Потребовали ведь от Думы рассмотреть законопроект в ускоренном порядке. Удар был нагл. Нагл беспрецедентно, до оскорбительности. Никто из участвовавших в принятии решения даже не озаботился обставить его причинами, хотя бы приблизительно похожими на правду. Сказали, например, что государство увеличило финансирование науки в десять раз, а количество статей в серьезных журналах не возросло ни на йоту. Это так. Но следует учесть, что все увеличение финансирования ушло в Сколково и создание новых университетов. Финансирование академии, как сказал мне академик Михаил Угрюмов (да в общем-то это секрет, который можно проверить по интернету), не увеличилось ни на рубль. И если количество статей не увеличилось, то надо бы претензии предъявлять тем, кому деньги были дадены. Пока же, говорит академик Угрюмов, оклад аспиранта в РАН составляет 60 евро, тогда как за границей его аналог postgraduate получает за ту же работу 1600 евро. Только бездарь или очень патриотично настроенный человек не согласится на таких условиях принять участие во все продолжающейся утечке мозгов, которую никакая академическая реформа, кроме зарплатной, предотвратить не сможет".

         " Инициатива правительства вообще выглядит идиотически нелогичной, если верить тем доводам, на которых основывает свою реформу министр образования и науки Дмитрий Ливанов. Только что закончилось бесконечно долгое президентское правление Юрия Осипова, которого в основном и винили в неэффективности академии, пришел новый и очень вменяемый человек со своей программой — следовало хотя бы из вежливости подождать, что у него получится. Но вежливости на этот раз не хватило. Состояние амебы, возможно, кончилось — можно начинать отстрел» - заканчивает Владимир Покровский.

         Татьяна Щербина считает, что события вокруг РАН в одном ряду с увольнениями в Большом театре – пришло время очередного передела собственности. Она пишет: «Вслушиваясь в скандальную историю с разгромом академии наук (как и Большой, святыня с трехсотлетней историей), я обратила внимание на несколько деталей. В беседе с Путиным президент РАН просит отложить внезапно свалившуюся реформу и дать ему, Фортову, год — «если не справлюсь, вы меня снимете». То есть избираемый — по уставу — президент академии предлагает президенту государства его «снять», будто назначенного. Я раб, говорит он тем самым, а никакой не «избранный». Раз так, молодец, он и возглавит новую структуру — агентство недвижимости РАН. Суть реформы в этом и состояла — лишить академию права распоряжаться своими зданиями, в которых располагаются институты, научные центры и лаборатории. Все внесенные поправки — это детали. Фортов доволен в отличие от многих известных академиков и членкоров, которые отказались вступать в «обновленную» академию, Сибирского отделения РАН и целого ряда институтов. Второй момент — это тоже принятый во втором чтении пункт реформы — возможность лишать академиков их звания.
Все помнят, наверное, как советское руководство велело академии наук лишить А.Д. Сахарова звания академика, когда он впал в немилость. Келдыш собрал ведущих академиков, чтоб посоветоваться. Один из них сказал, что «прецедента не было», на что П.Л. Капица ответил: «Почему не было? Был такой прецедент. Гитлер исключил Альберта Эйнштейна из Берлинской академии наук». И на этом вопрос был закрыт, хотя Капица слукавил (Сталин лишал академиков звания, в том числе авиаконструктора Туполева, а Эйнштейн сам вышел из академии). Что это значит, разжалованный академик? Выдающийся ученый перестает быть таковым, если насолит руководству, поскольку он его собственность?

         Интересна по мнению Татьяны Щербина и реакция А. Чубайса на историю с академическим имуществом: «Когда отдельные академики заявляют о рейдерском захвате академии наук со стороны государства, они забывают, что это государственная собственность. Только государства и никого другого. Только оно одно вправе решать, как правильно ее использовать! Те, кто борется с этим, по сути, выступают за приватизацию академии наук. Я против приватизации академии наук». Тут у меня просто отвисла челюсть. В СССР все было государственной собственностью, однако именно Чубайс ее приватизировал, а теперь считает, что госсобственность — это святое. Если государство (в зависимости от того, кто будет им распоряжаться в тот или иной период) захочет лишить ученых собственности, они станут не учеными бомжами, а просто бомжами, или уедут, или пойдут торговать пивом (как вынуждены были делать многие, когда государство сняло их с довольствия), если не рассматривать вариант возобновления «шарашек» в ГУЛАГе.

         А вот как прокомментировал ситуацию с РАН лауреат Нобелевской премии и сопредседатель научного совета Сколково Роджер Корнберг: «Судя по тому, что я понял, это будет губительно. Судя по тому, что я понял, это будет губительно. Мне говорили, что сто тысяч российских ученых потеряют работу, если это произойдет. Что может быть хуже для российской науки? Возможно, некоторые реформы нужны, они нужны в любой стране, и Россия, полагаю, не исключение. Но это должны быть реформы, которые улучшают качество науки и производительность организации. Уничтожение Академии наук — это не решение какой бы то ни было проблемы. Я полагаю, мы все выступаем за реформы, вопрос в том, о какой реформе идет речь. Я не думаю, что приватизация всей собственности академии, которая, как я понимаю, на самом деле лежит за всем этим, имеет какое-то отношение к ключевому вопросу — кк усилить российскую науку? Лишение академии ресурсов может только навредить. Они принадлежали и, как я понимаю, приносили значительные средства академии сотни лет со времен Петра I. Я не вижу логики в том, чтобы лишать академию этих ресурсов, если только эта логика не заключается в том, чтобы в конце концов передать эти ресурсы в частные руки, как это уже было в России с промышленностью. Впечатление, которое у меня сложилось, заключается в том, что такие изменения не принесут пользы российской науке».

         Новый президент РАН В. Е. Фортов в силу специфики своей научной деятельности, вероятно, понимает, что «разгром» академии отразится и на обороноспособности страны. И если отечественных новейших разработок не будет, остается только уповать на максимальное международное сотрудничество в сфере новых технологий. Оборонно-промышленному комплексу России надо добиваться максимального международного сотрудничества в ряде областей, по примеру опыта создания беспилотных летательных аппаратов в Израиле. Об этом сказал сегодня в интервью ИТАР-ТАСС академик Российской академии ракетных и артиллерийских наук /РАРАН/, генеральный директор ФКП «Нижнетагильский институт испытания металлов» /НТИИМ/ Валерий Руденко, комментируя сегодняшнее совместное заседание Комитета Госдумы по промышленности с рядом структур ОПК.
«Есть опыт Израиля, который шагнул далеко вперед в производстве беспилотных летательных аппаратов. Они не стали развивать производство всего и вся у себя, а взяли в разных странах компоненты и технологии и получили прекрасные беспилотники. Такой опыт существует, имеет положительный результат, его надо брать в расчет и нам», - сказал Руденко.  Как сказал ранее в интервью ИТАР-ТАСС ректор Университета Ариэль /Израиль/, глава академической комиссии по научной кооперации между Израилем и Россией, профессор Михаэль Зиниград, создание беспилотников в Израиле тоже сталкивалось с проблемами. «В Минобороны Израиля есть отдел научного управления, который финансирует исключительно только послезавтрашние проекты, это подчеркивается по определению, - сказал он. – Кто приходит туда с проектом, который улучшит что-то уже решенное, ему говорят: есть специальные фонды для решения оперативных вопросов, обращайтесь туда. Вы нам дайте сумасшедшую идею, реализация которой даже завтра будет под большим вопросом, а результат, может, будет лет через двадцать». Иногда, говорит профессор, возможность успешности таких идей оценивается в 15 %, а иногда в 1,5 %. «Но и в том, и в другом случае они будут финансировать такой проект, если армия и народное хозяйство скажут – да, это когда-то даст большой толчок вперед. Развивая такой подход, Израиль, например, лидирует в создании беспилотных самолетов. Когда это начиналось, многие говорили, что ученые и военные занимаются детским планеризмом. А сейчас весь мир видит результат», - констатировал Михаэль Зиниград.

         Интересные мысли высказал и в своем интервью директор по развитию кластера КТиТ «Сколково» Дмитрий Пайсон, который рассмотрел проблемы космической отрасли. В частности он считает, что «стратегия должна быть в первую очередь нетривиальной, потому что у нас, вообще говоря, есть и «Основы государственной политики в области космической деятельности», и ряд так или иначе выполняющихся федеральных программ с очень неплохим сегодня, надо сказать, финансированием. Но они все грешат тем, что в них определен очень широкий фронт, и для любого космического проекта, и для программы технологического перевооружения или институциональной реструктуризации. Основываясь, скажем, на опубликованных Роскосмосом «Основах» крайне сложно сказать, что именно соответствует этим «Основам», а что - нет. Все интересные, не антинаучные априори направления космической деятельности вроде бы отвечают нашей политике и стратегии. Но сейчас отсутствует стремление и воля выбрать и сконцентрироваться на какой-то логике и вытекающем из нее определенном пути развития отрасли и внятной совокупности взаимоувязанных космических проектов. Нужно что-то выбрать и сказать, что другого мы делать не будем. Вся беда в том, что наши документы не содержат четких императивов по приоритетам и целесообразным направлениям деятельности». Далее он говорит, что «в современной обстановке любое планирование программ, связанных с пилотируемыми полетами к Луне или к Марсу с датами и цифрами – это все исключительно благие намерения, не всегда добросовестные с точки зрения бюджетных планировок. Потому что у нас сейчас такой уровень неопределенности по состоянию промышленности – качеству, надежности, ценообразованию - что планировать так надолго, как нужно для марсианских и лунных полетов, мы просто не можем. А если мы все же пытаемся – ну, скажем, анонсируем, что к 2050 году россияне высадятся на Марсе – это все в лучшем случае прекраснодушие, а в худшем, сами догадайтесь, что?».

         Отвечая на вопрос, должен ли приоритет оставаться за прикладными задачами, Дмитрий Пайсон отмечает: «С одной стороны, должен быть отдан приоритет конкретным практическим задачам, актуальность которых понятна и по которым возможно оценить рыночную или государственную потребность: съемки Земли из космоса, навигация, связь, какие-то перспективные военные проекты. Всё то, где задачи можно поставить на основе более или менее объективной оценки потребностей. С другой стороны, прежде чем говорить о масштабных научных проектах, программе пилотируемых полетов, которые больше определяются инициативой государства, его собственным планированием, а не рыночным спросом, должен быть осуществлен тщательный аудит состояния промышленности с привлечением квалифицированных экспертов, в том числе – извне самой ракетно-космической отрасли. А к вопросу о планировании исследований и пилотируемого освоения космоса на перспективу надо бы вернуться после того, как мы будем лучше понимать, на что вообще реально способна наша реструктурируемая промышленность, что и как вообще стоит планировать, чтобы больше не получалось таких «фейерверков» как второго июля. По состоянию на сегодняшний день, на мой взгляд, планирование каких-то дальних миссий, не обусловленных рыночными потребностями, без четкой обратной связи со стороны рынка, к сожалению, демонстрирует некую программную незрелость тех, кто этими пытается всерьез, не на уровне прогнозных научно-исследовательских работ, заниматься».

         Как считает доктор Иосиф Хейфец (Израиль), скандал, который сегодня «публично потряс ВАК, является завершающим аккордом «победного» шествия советской науки. Достаточно было появиться росткам критического отношения к реальности и техническим возможностям интернета, чтоб рухнуло все красиво сшитое здание, кормившее огромный класс общества, называемого научным миром бывшего СССР. Будем до конца откровенны перед самими собой, некогда ведущими спецами этого мира. На наших глазах, и при нашем непосредственном участии, создавалась научная элита из административных и партийных назначенцев. Кто из нас не морщился и не испытывал недовольство собой, после звонка «уважающего вас» коллеги, просившего о поддержке и продвижении его протеже? До 80% всех докторских диссертаций представляли собой компиляции нескольких кандидатских диссертаций, а до 10% - рука «автора» вообще не прикасалась.  И еще одна характерная черта нашего прошлого. По мере становления научного авторитета, практически все мы  превращались в администраторов от науки. При этом исчезали любые проблемы с финансированием, с приобретением оборудования, со штатным расписанием, с созданием научных школ и продвижением учеников.

   Должен признаться – продолжает Иосиф Хейфец -  Столь критичный подход к собственному прошлому пришел ко мне лишь после того, как вынужденно окунуться в современную мировую науку. В те проблемы, с которыми сталкивается молодой ученый, добывающий право на финансирование собственных разработок от того или иного гранта.  Подготовка  предложения (proposal), это совершенно самостоятельная научная разработка, достойная  самостоятельной диссертации. Научная карьера, - это имя в науке и доверие фондодержателей, уважение и благодарность учеников. Но не административный ресурс. Переход в административный корпус, это всегда уход от науки. Если с этих позиций вернуться в РАН, мы сталкиваемся со своеобразным музеем, а не с храмом науки, каковым его пытаются представить. Реформировать науку на базе этого музея невозможно.

         Согласен с завершающей фразой проф. В. Луговского « … те волевые, интеллектуальные и материальные усилия, которые требуются от этих элит для восстановления науки и образования, неэффективны с точки зрения их внутренних интересов, и поэтому эти усилия прилагаться не будут. А без этих больших и длительных усилий реанимация российской науки невозможна». Науку следует возрождать с нуля и на строго конкурентных принципах. Впрочем, как и страну в целом» - заканчивает доктор Иосиф Хейфец.

         Говоря о роли новых технологий в развитии космической техники, хочется привести пример разработки ученых Университета Северной Каролины (США) и NASA – технологию трехмерной печати ракетного инжектора из жидкого металла. 3D- печать позволила значительно сократить время, затраченное на производство. Вместо типичного для такого аппарата года с небольшим, инжектор удалось создать всего за четыре месяца. Это, утверждают разработчики, поможет снизить стоимость производства примерно на 70 процентов. Детали строения инжектора и подробности тестирования не разглашаются, из-за того, что технологии производства ракетных двигателей в США запрещены к экспорту. Тем не менее, известно, что в качестве окислителя в инжекторе используется жидкий кислород, а топливом выступает газообразный водород. Тесты проходили в исследовательском центре NASA имени Джона Гленна в Кливленде. Ранее эти ученые разработали технологию 3D – печати различных трехмерных объектов.

         Новизна разработки заключается в том, что ученым удалось подобрать такой сплав индия и галлия, который после печати способен держать форму. Напечатанная структура из шариков и нитей держится за счет тонкой пленки оксида, а внутри при этом остается жидкой. После того как требуемый объект будет напечатан, его можно покрыть полимером и получить, таким образом, гибкие и эластичные провода, которые не разрушаются при многократном сжатии и растяжении. Оба металла, которые входят в состав сплава, имеют низкую точку плавления — индий около 157, а галлий чуть менее 30 градусов Цельсия. При этом, в отличие от еще более низкоплавкой ртути, эти металлы не токсичны.

         Группа ученых из области информационных технологий из университета Южной Калифорнии (USC) провели ряд тестов и испытаний, которые подтвердили, что первый коммерческий квантовый процессор компании D-Wave является действительно квантовым процессором и работает за счет эффектов квантовой механики. Расчеты специализированных тестовых задач, в которых было задействовано всего несколько из 128 квантовых битов, кубитов, процессора компьютера D-Wave, находящегося в Центре квантовых вычислений USC - Lockheed Martin, показали, что задачи были выполнены только за счет квантовых вычислений, а не с помощью каких-либо других методов.  Компьютер D-Wave с квантовым процессором был приобретен почти два года назад компанией Lockheed Martin и установлен в Институте информатики (Information Sciences Institute, ISI) университета Южной Калифорнии.  "Используя специально разработанную тестовую задачу, которая задействует восемь квантовых битов, ученые провели проверку решения компьютером D-Wave задачи из области квантовой оптимизации. Эта задача заключается в нахождении оптимального решения некоторой логической проблемы, при этом, для ее решения должно быть потрачено минимальное количество энергии. Используемые вычислительные процедуры идеально подходят для квантовых вычислений, которые дают результаты, кардинально отличающиеся от результатов, полученных методом традиционных линейных вычислений" - рассказывает Даниэль Лидэр (Daniel Lidar), научный директор Центра квантовых вычислений. Проведенные тесты квантового компьютера D-Wave были произведены за два месяца до того, как компьютер вместо квантового процессора предыдущего поколения, известного под кодовым названием "Rainier", получил новый квантовый процессор с 512 квантовыми битами, известный под названием "Vesuvius".

         Помимо этого, помещение Центра квантовых вычислений, где установлен компьютер D-Wave, получило магнитный экран из материала, охлаждаемого почти до температуры абсолютного нуля, который защищает квантовый процессор от внешних воздействий, являющихся причиной явления квантовой декогеренции, которое оказывает разрушающее воздействие на квантовые биты и приводит к их неработоспособности. В самом ближайшем времени специалисты Центра квантовых вычислений USC собираются провести ряд тестов и испытаний нового процессора "Vesuvius", точно таких же, которые проводились с процессором предыдущего поколения "Rainier". Новый квантовый процессор "Vesuvius" является единственным в настоящее время, покинувшим стены компании D-Wave. Но позже в этом году второй квантовый компьютер с таким же процессором, принадлежащий компании Google и НАСА, начнет работу в Исследовательском центре НАСА имени Эймса.

         Ведущая японская машиностроительная корпорация (IHI) приняла решение начать промышленное производство авиационного биотоплива из морских водорослей. Оно будет примерно в десять раз дешевле нынешнего. Уже разработаны базисные технологии, а соответствующие предприятия компания намерена запустить в 2018 году в Юго-Восточной Азии и Австралии. Цена авиационного топлива из нефти постоянно растет: с 2000 года, по оценкам экспертов, оно ежегодно дорожало примерно на 14 процентов. Сейчас расходы на него составляют до 40 процентов стоимости воздушных перевозок. Спрос на авиационное топливо, как полагают специалисты, будет и впредь увеличиваться, поскольку в мире в 2020 году будут использоваться уже примерно 35 тысяч коммерческих самолетов - вдвое больше, чем сейчас.

         В мире все более возрастает объем совместных исследований ученых нескольких стран. Так, группа ученых из Австралии, Германии и Японии стала первой, кто использовал  наноалмазный квантовый нанозонд для обнаружения отдельных атомов по магнитному полю, которое формируется за счет спинового контраста, в искусственной клеточной мембране. Предложенный исследователями метод основан на использовании квантовых свойств так называемой азот - вакансии – распространенного дефекта наноалмазов, при котором два атома углерода заменяются на один атом азота – в качестве датчика магнитного поля. Как считают ученые, та же методика может в будущем применяться для отображения широкого спектра биологических явлений в режиме реального времени. Дефекты NV в наноалмазах являются идеальными инструментами в качестве биологических датчиков, поскольку они не токсичны для живых организмов и не разрушаются под воздействием света. Более того, подобные датчики способны обнаруживать очень слабые магнитные поля, источником которых являются электронные или ядерные спины в образце. В отличие от обычной применяемой в биологии магнитно-резонансной томографии, в которой для получения измеряемого сигнала необходимы спины миллиона атомов, при использовании азот-вакансии в наноалмазе можно обнаружить даже отдельный спин целевого атома. Опираясь на эту идею, ученые из University of Melbourne (Австралия), Japan Atomic Energy Agency (Япония) и University of Stuttgart (Германия) предложила методику, позволяющую обнаружить специальные «спиновые метки» гадолиния, присоединенные к частям молекул, образующих липидный биослой в искусственной клеточной мембране. Известно, что гадолиний представляет собой распространенный контрастный агент, применяемый в методе магнитно-резонансной томографии. Электроны в атоме этого вещества дают относительно большой суммарный спин (7/2), выполняющий роль источника магнитного поля. Применяемый для измерения датчик с зондом из наноалмаза с азот-вакансией очень чувствителен к подобным пульсирующим магнитным полям. По мнению исследователей, применявшаяся ими техника может найти самое широкое применение, в частности, в биологии. Как отмечают сами ученые, в этой отрасли есть много ситуаций, когда крайне важно иметь технологию для обнаружения свободных радикалов или ионных каналов в режиме реального времени прямо на исследуемом объекте (а не на взятом в качестве пробы небольшом образце).

         В развитых странах широко развивается подготовка детей к инновационной инженерной деятельности, об опыте Израиля в этой области я писал в своих предыдущих статьях. Не отстает и американский континент. Так, Энн Макосински (Ann Makosinski), 15-летняя школьница из Канады, создала фонарик, который питается исключительно теплом человеческого тела. Она создала устройство, используя идею Пельтье: когда в устройстве одна сторона теплая, а одна – холодная. Сочетая эту идею, которая дает достаточно мощности, с покупной электронной схемой, что дает достаточно напряжения, у Энн получился фонарик Hollow. Внутри фонарика ничего нет, только лишь воздух, что служит хладагентом. То есть нужно просто обхватить ладонью фонарик, и получится необходимая температура для работы. Фонарику не требуется никакой энергии, кроме вашей руки. И создание фонарика стоило Энн всего 26 долларов. Мало того, девушка считает, что когда фонарик будет доступен в продаже, то стоимость его будет значительно меньше.

         Возвращаясь к проблеме РАН, хочется процитировать слова выдающегося ученого Петра Капицы: «…никакой администратор не знает, где и как, например, открыть закон тяготения. Засекреченное научное достижение равносильно его отсутствию. Наука должна быть веселая, увлекательная и простая. Таковыми должны быть и ученые». Вот поэтому тоже научная молодежь частенько покидает Россию в погоне за нормальными условиями работы и за…Нобелевскими премиями.

         Фундаментальную науку надо сохранять прежде всего, ибо
если не успеть в ближайшие годы, этот фундамент понесет такой тяжелый урон, что для восполнения рядов ученых их придется приглашать из развивающихся стран, а Россия станет второстепенной технологической и научной державой.  И если сегодня еще обсуждают пути выхода науки из застоя, то скоро может оказаться, что обсуждать уже будет нечего.