Вернуться к обычному виду



Блог Олега Фиговского - Сообщения с тегом "РАН академия наука реформа закон законопроект"

  
  • Архив

    «   Декабрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
                1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30 31          
Фиговский Олег  Львович

Блог Олега Фиговского

Автор: Фиговский Олег Львович

Prof. Oleg L. Figovsky is the founder, Director R&D of International Nanotechnology Research Centre “Polymate” (see at: http://www.polymateltd.com/), where he is carrying now many research works in nanostructured corrosion resistant composite materials and protective coatings based on polymer and silicate matrix. In 1982 he elaborated the first nanostructured anticorrosion composite materials based LG-matrix, where nanoparticles are forming during technological process by hydrolysis of TFS. Last his elaborations are nanostructured nonisocyanate polyurethanes, nanocellulose and nanocomposites based on epoxy-rubber binders.
Novel nanotechnologies invented by prof. Figovsky were a base for establishing a few of industrial production in USA, Canada, China, Russia and Israel.
He is also the President of IAI (Israel), member of European Academy of Sciences, Foreign Members of two Russian Academies of Sciences (REA & RAACS), the chairman of the UNESCO chair “Green Chemistry”. For few of his inventions in nanotechnologies he received gold and silver medals at the IENA-98 (Nurnberg, Germany).
From 1999 he is the editor-in-chief of the journal “Scientific Israel – Technological Advantages”, from 2008 – of the “Open Corrosion Journal” and from 2010 the journal "Resent patents on Corrosion Science".
In 2006 he received the Gold Angel Prize at the “Genious-2006” exhibition and in 2007 NASA Nanotech Briefs®’ Nano 50™ Award, Prof. Figovsky had many times keynote lectures, including for National Investment Banking Association (see at: http://www.nibanet.org/Figovsky-slideshow.html
For last ten years prof. Figovsky was a chief scientific adviser for 3 investment institutions.
Prof. Figovsky is now Director R&D of US investment and transfer technology company “NanoTech Industries, Inc.” (see at: http://www.nanotechindustriesinc.com/index.php). Prof. Oleg L. Figovsky has more than 500 patents and has published and lectured extensively. He is one of authors of the Encyclopedia of Surface and Colloid Science, (http://www.dekker.com/sdek/issues~db=enc~content=t713172975)
Prof. Figovsky was elected as a Presidium member of Russian Nanotechnology Society (2008). During last a few of years prof. Figovsky carrying his reviews as an expert of Israeli Ministry of Industry & Trade (BASHAN program), European Committee (7 framework program) and RusNano (Russia). He is a honorary professor of Voronezh University (VGASU) and Kazan State National Research Technical University. In 2009 prof. Figovsky became the VIP-expert of Russian Foundation for small and middle business.
Web-site: http://figovsky.borfig.com/


Олег Л. Фиговский, А можно ли реорганизовать РАН?

Проф. Олег Л. Фиговский, Академик (EAS, PAACH и PИA),
зав. кафедрой ЮНЕСКО  “Green chemistry”,

А можно ли реорганизовать РАН?


Инновационное развитие является неотвратимым фактором модернизации, которая абсолютно необходима для стран постсоветского пространства и, прежде всего для России, Украины и Казахстана. К сожалению, основная масса инновационных процессов, реализуемых на промышленных предприятиях, связана только с закупкой машин и оборудования зарубежного производства. Следовательно, этим странам необходимы новые системы и механизмы управления, нацеленные на повышение инновационной составляющей экономики, основанные на последних достижениях науки и техники и активной коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности.
Динамику инвестиционной деятельности на примере России можно увидеть в таблице 1.



*Российский статистический ежегодник.

Основным условием технологических инноваций является научно-техническая новизна. Инновации представляют собой эффективное средство конкурентной борьбы. Побудительным механизмом развития инноваций является рыночная конкуренция. Поэтому предприниматели, первыми освоившие инновации, получают весомое преимущество перед конкурентами. Именно поэтому инновационно заточенная экономика Израиля, где нет практически природных ископаемых и плодородных естественных земель, существенно превосходит по ВВП как Россию, так и Украину:
ВВП на душу населения: Израиль - $ 32,2 тыс.; Россия – $ 17,7 тыс.; Украина – $ 7,6 тыс.

Естественно, что ВВП в Израиле, в основном, продукт умственного труда, который базируется на разработках ученых страны.
В условиях России значительная часть научных исследований ведется (пока!) в институтах РАН, что было отмечено в ряде моих статей, опубликованных в июне-июле. Появление в июне проекта закона о реформировании РАН всколыхнуло научное сообщество, уже и без этого взволнованное предыдущим лихорадочным взаимодействием с МОН.

Появившееся в ходе последующей  кампании протеста выражение «блицкриг» вполне соответствует характеру данной «законной» операции, организаторы которой продемонстрировали настрой на молниеносный успех. Однако никакой стратегической внезапности в этой акции не было, если принимать во внимание многолетнее взаимодействие между МОН и РАН, в котором Министерство практически всегда занимало гораздо более активную позицию, чем РАН.

Многочисленные акции протеста научной общественности, в частности появление ряда писем к президенту и правительству, показывают наличие осознанного неприятия этого закона большинством российской и зарубежной ученой Ойкумены. К одному из таких писем присоединился и я, хотя я ранее неоднократно критиковал РАН по ряду вопросов ее деятельности.

Однако, имеются и немногочисленные ученые, которые целиком и полностью активно поддерживают законотворческую деятельность российского руководства. Наиболее рьяным сторонником закона о  РАН является Константин Северинов, обласканный МОН России, который является доктором биологических наук, профессором Ратгерского университета (США), зав. лабораторией в Институте молекулярной генетики и Институте биологии гена РАН, руководителем проекта по мегагранту в Санкт-Петербургском государственном политехническом университете.

У Константина Северинова сложилось ощущение, что реформа РАН неотвратима и он считает, что то тихое болото, в которое превратилась жизнь в большинстве академических институтов, противопоказано науке, и, безусловно, с ним надо бороться самыми энергичными и непопулярными мерами. Он утверждает, что опыт показывает, что сами господа академики, то есть руководство РАН, никакого интереса к изменению существующей ситуации не имеют, или, точнее, не имели раньше. В последние годы все, на мой взгляд, разумные начинания (я сейчас не говорю о конкретном воплощении, а именно в принципе о попытках изменения ситуации в российской науке) шли от Министерства образования и науки. То есть Министерство, по-моему, полностью перехватило инициативу в деле реформы системы научной деятельности в России, а РАН стояла в стороне.

Член общественного совета по науке МОН  проф. Северинов, получивший от министерства огромные гранты, в частности говорит: «я принадлежу к группе «эффективных российских ученых, востребованных и известных на Западе» и мне кажется, что результатом воплощения того большого пакета мер, которые предлагает Министерство, будет улучшение условий существования таких ученых как я. Мне кажется, что это скорее улучшит, чем ухудшит положение российской науки».

Вместе с тем, эти меры приведут к ухудшению условий существования для очень большого количества балласта, который, к сожалению, есть не только в самой Академии среди ее членов, но и среди самого научного сообщества. Ведь в результате десятков лет иждивенческого  ничегонеделания возникла сообщество людей с завышенной самооценкой, излишне критически настроенных ко всему, что творится вокруг них, мнящих себя творческими личностями, учеными и интеллектуальной элитой, но на деле ничем этим не являющимися.

Профессор Северинов также считает, что « все академии, независимо от того, будет или не будет объединение, надо основательно почистить и подсократить. Кстати, в этом смысле, если кто-то вдруг из хороших людей выйдет и организует свою собственную структуру, по-моему, будет даже лучше. Проблема в том, что среди членов академий очень много плохих ученых или совсем не ученых. В этом настоящая трагедия. Это приводит к девальвации академического звания и той самой регрессивной эволюции, в результате которой от академии сохраняется имя, но теряется суть. У нас есть четыреста с лишним институтов в большой академии, сколько-то в РАМН и РАСХН, в подавляющем большинстве случаев директорами этих институтов служат академики. Совсем не нулевое количество этих институтов нужно закрыть. Ну, это факт же. Так, может быть, мы, наконец,  признаем это и начнем действовать? Пока что, к сожалению, ни один слабый институт не закрыт и совершенно очевидно, что Академия сама этого не сделает».

Большинство академиков были, по-видимому, «вполне довольны осиповским застоем. Покажите мне недовольного академика, который бы ходил и бунтовал против существовавшего порядка вещей. Нет, была полная благостность». Вице-президент РАН Алдошин «пел осанну» лже-ученому Петрику, и «я, честно говоря, подозреваю, что никаких изменений Фортов сделать не сможет»,- утверждает профессор Северинов.

Профессору Северинову оппонирует академик Виктор Васильев. Он, прежде всего, считает, что «в случае решительных реформ действует презумпция виновности: инициатор-конструктор должен доказать, что это будет хорошо (и что он представляет себе, как это будет работать), а не наоборот. Российская империя тоже была с гнильцой, однако же, как мы видим,  ее удалось-таки «отреформировать» так здорово, что лучше бы обойтись без этого –  хотя бы потому, что пока пациент жив, то остается надежда и на то, что жизнь заставит его лечиться и исправляться. Но проф. Северинов  именно что ходит кругами, на каждый вопрос, о том, не будет ли в результате данного прожекта еще хуже, раз за разом логично и впопад отвечая, что нет, оно все-таки сейчас плохо. Далее академик Васильев спрашивает: «А какие еще проекты сравнимого с РАН масштаба могут внушить оптимизм своей меньшей неэффективностью? Может быть, нынешний Курчатовский институт? Сколково? Региональные университеты?

Зависеть от ПРАНовских чиновников довольно противно, но там, по крайней мере, понятно кому жаловаться, и в начальстве хватает людей, которые являются или хотя бы когда-то были настоящими учеными, признают логику и объективную истину, и постыдятся нести заведомый бред, глядя тебе в глаза. Опыт общения с МОН в этом смысле куда более пессимистичен.

Принципиальный вопрос, метафорически сформулированный проф. Севериновым как «нужно ли в стране два министерства науки», не очевиден. Примерно с такой же натяжкой можно подкопаться под независимое судопроизводство и адвокатуру, спросив, нужны ли два МВД. Во всяком случае, у ученых должны быть хоть какие-то властные инструменты, чтобы ставить на место чиновников, если тем захочется покуражиться, злоупотребить положением и покомандовать наукой без совета с грамотными людьми (или советуясь лишь с теми, кого они по своему разумению назначит в грамотные). Видимо, при новом порядке такой противовес исчезнет, что очень плохо».

Но, как я уже писал ранее, правительство России более всего желает осуществить «распил» имущества РАН, ибо министр Ливанов раз за разом высказывается, что «Имеются большие проблемы в сфере использования федерального имущества Российской академией наук.  По данным Счетной палаты, более 50% объектов недвижимого имущества не зарегистрировано в установленном порядке как государственное имущество. Это колоссальные нарушения, которые создают почву для злоупотреблений»

«Больше половины объектов недвижимости вообще не зарегистрировано, нанесен серьезный ущерб земельным участкам, которые были ранее во владении академий наук. Огромное количество нарушений зафиксировано в актах Счетной палаты и других проверяющих органов. А с другой стороны, некоторые члены Президиума РАН и их родственники обзавелись элитными квартирами в домах, построенных на землях академических институтов». «Тот факт, что ненавидя Академию, Северинов предпочитает заниматься наукой – еще одно противоречие, уже на уровне поведения, а не высказывания», - отмечает профессор Аскольд Иванчук (Институт всеобщей истории РАН и Directeur de recherché b Ausonius (Бордо, Франция). Далее он пишет, что интервью Северинова показывает, что его пристрастное отношение к РАН – очень личностное. Видимо, обид он не забывает, и уничтожение обидчика превратилось у него в навязчивую идею. Только этим эмоциональным фоном, мне кажется, можно объяснить то, что он оказывается не в состоянии выстроить непротиворечивое высказывание – этим умением он, несомненно, должен в принципе обладать как и любой успешный ученый.

Противоречия здесь на каждом шагу. Академия – неудобное и плохое место для занятий наукой, вузы работают гораздо лучше и наука должна переноситься туда – в то же время, когда самому Северинову надо организовать лаборатории в России, он делает это вовсе не в МГУ, а в двух академических институтах. РАН регрессирует к нынешнему печальному состоянию от золотого века, явно относимого к советскому периоду – в то же время в СССР все было хуже, чем в современной России. Министерство предполагает комплекс широких мер, направленных на улучшение науки, которые следует поддержать – в то же время содержание этих мер никому, включая Северинова, неизвестно.

Объединение трех Академий прекрасная мера (кстати, почему-то РАН именуется естественнонаучной Академией – о существовании гуманитарных наук Северинову неизвестно?) – в то же время выход из этой объединенной Академии хороших ученых тоже прекрасная новость. Дума нелегитимна и ничего не понимает – но утвержденное ей правительство прекрасно во всем разбирается и проведет замечательную реформу. Автор эволюционист – но отрицает возможность эволюционных изменений в Академии и всецело стоит за ее революционный слом самыми большевистскими методами (разрушим до основанья – а там посмотрим). Организация науки – ничто, наука зависит только от людей, причем неважно в какой организационной структуре они работают – однако академическая структура настолько ужасна и так мешает делать науку, что ее надо немедленно сломать, даже не думая о том, что будет на ее месте. Кстати, само безбедное существование внутри РАН этого яростного ее критика и противника – свидетельство толерантности Академии и того, что в ней главным критерием является именно научная успешность, при наличии которой не так важны самые экстравагантные взгляды и убеждения. И это при том, что, по собственному признанию, в России он сотрудничает с минимумом людей. Тот факт, что ненавидя Академию, Северинов предпочитает заниматься наукой в ней – еще одно противоречие, уже на уровне поведения, а не высказывания.

По мнению проф. Аскольда Иванчука интервью Северинова содержит и немало прямых передержек. Никогда не слышал, чтобы эффективность РАН сравнивали c эффективностью полиции – это абсурдное сравнение, видимо, Северинов придумал сам и доблестно с ним разделывается. Стандартный прием недобросовестной полемики. О сравнениях, которые имеют смысл – с Курчатовским институтом, Сколково, Роснано – Константин Северинов умалчивает, хотя эти примеры уже стали общим местом.  Говоря о Советах МОН, он пишет: «конечный выхлоп объединенного заседания двух советов был исключительно беззубым… никаких сущностных расхождений с тем, что предложено, не было высказано». В то же время никакого общего заявления двух советов по итогам заседания не было – именно потому, что не удалось согласовать их позиции. Заявление Общественного совета, действительно, было беззубым, а Совет по науке принял заявление как раз содержащее «сущностные расхождения» с позицией Министерства. Северинов много раз повторяет, что никаких конструктивных предложений от противников ливановской реформы не поступает – хотя всем заинтересованным лицам известно, что такие предложения есть и довольно разнообразные. Тут одно из двух: либо он берется рассуждать, причем в весьма агрессивном тоне, о том, чего не знает, либо намеренно передергивает. Далее проф. Иванчук отмечает, что многие «критические слова Северинова в адрес Академии справедливы, однако они смешаны с ложными или спорными утверждениями – хорошо известный метод манипуляции. Например, правильной является идея, что оценка институтов РАН должна быть внешней – но почему-то из этого делается вывод, что она должна быть поручена чиновничьему агентству, а не быть международной. Предложения организовать такой аудит, например, по модели, использованной Болгарской академией наук, неоднократно звучали и вряд ли Северинов о них не слышал – но опять предпочитает игнорировать неудобный аргумент.

Советские спецслужбы охотно использовали западных поклонников коммунистической идеи, часто обладавших существенным влиянием в своих странах, цинично называя их «полезными идиотами». Полезность их была тем больше, чем большим было влияние. Роль такого «полезного идиота» для нынешнего начальства и играет К. Северинов.  Северинов оказался более упрямым. В своем стремлении оправдать любые действия своих героев он доходит до настоящего абсурда. Так, он не видит, «почему Ливанов должен советоваться с Советами», которые были созданы его министерством, собственно, для того, чтобы с ними советоваться. Но и это неудивительно – поклонники коммунизма и даже сталинизма, хотя и в меньшем количестве, вполне сохранялись на Западе и после хрущевским разоблачений» – заканчивает профессор Иванчук.

Верноподданейшее письмо к президенту России написал 24 июля академик Жорес Алферов. В частности, он обращает внимание на то, что в условиях жесточайшей международной конкуренции за рынки сбыта, в том числе российские, мы можем выиграть, только создавая принципиально новые технологии на основе отечественных научных разработок, и, безусловно, лаборатории РАН являются самыми эффективными для их проведения.  После жесточайших реформ 1990-х годов, многое утратив, РАН, тем не менее, сохранила свой научный потенциал гораздо лучше, чем отраслевая наука и вузы. Противопоставление академической и вузовской науки совершенно противоестественно и может проводиться только людьми, преследующими свои и очень странные политические цели, весьма далекие от интересов страны.

Далее, академик Алферов считает, что совершенно надуманным является объединение РАН с РАМН и РАСХН. Проводя его, мы только разрушим нормальную работу всех трёх, а организация взаимодействия и совместных исследований вовсе не требует этой реорганизации. Кстати, в самой передовой в области науки и современных технологий сегодня стране – США – три национальных академии (в двух из них я уже четверть века состою иностранным членом). Одна из них – Институт Здоровья – т.е. Национальная Академия медицинских наук США – самая бурно развивающаяся сейчас с огромным бюджетом и по сути даже располагает в своей системе рядом университетов и институтов. В заключение, лауреат Нобелевской премии Алферов верноподданейше заявляет, что «борьба за  сохранение РАН это не только борьба за будущее науки России, это борьба за будущее страны. И очень хотелось нам бороться за него вместе с Вами!

Как стало только что известно, правительство готовит еще одну реформу научных учреждений. Владимир Путин поручил Дмитрию Медведеву к 1 сентября рассмотреть вопрос об изменении «правового статуса» 15 научных учреждений, работающих в области физики. Все они в прошлом году заключили соглашение о партнерстве, которое послужило поводом для неожиданной реформы. Ученые опасаются, что их передадут под начало Курчатовского института. Российская академия наук (РАН) также выступает против реформы своих научных центров. В декабре 2012 года Национальный исследовательский центр (НИЦ) "Курчатовский институт" предложил заключить соглашение о партнерстве 14 научным организациям РФ, специализирующимся на изучении физики. Среди них Объединенный институт ядерных исследований, Институт прикладной физики РАН, Троицкий институт инновационных и термоядерных исследований и другие – это в общей сложности более 5 тыс.
сотрудников. Там работают самые высокоцитируемые российские ученые.

24 июня 2013 года, в администрацию президента РФ поступило письмо, подписанное директором Курчатовского института Михаилом Ковальчуком и экс-президентом РАН Юрием Осиповым (информация газеты «Коммерсантъ»). В документе говорится о необходимости "формирования новой системы управления и финансирования инфраструктуры класса "мегасайенс"". Авторы напоминают о партнерском соглашении между Курчатовским и 14 институтами, называя его "основой для создания объединения ведущих научных учреждений страны", и просят президента "придать формальный статус такой структуре". Они не делают конкретных предложений, но в качестве примера называют немецкое Объединение научно-исследовательских центров имени Гельмгольца, куда входят 18 научных центров.

Объединение научно-исследовательских центров имени Гельмгольца финансируется правительством Германии, причем деньги выделяются не отдельным институтам, а научным программам. Работа объединения абсолютно прозрачна и проходит через систему международной оценки. Зарубежные эксперты дают рекомендации по распределению финансирования и оценивают успешность выполнения программ. Ключевое отличие немецкого объединения от других похожих структур – отсутствие какой-то главной научной организации.

Сотрудники научных институтов опасаются, что объединение будет равноправным только на бумаге, а руководить исследованиями и распределять финансирование станет Курчатовский институт. Они напоминают, что к нему за короткое время были присоединены Институт теоретической и экспериментальной физики, Петербургский институт ядерной физики и Институт физики высоких энергий, которые потеряли независимость, в том числе финансовую. Эту реформу РАН объясняют желанием руководства Курчатовского института получить контроль над ключевыми физическими институтами академии и ослабить позиции конкурентов за будущие расходы государства.

Министр Ливанов считает, что «Второй принципиальный момент – это национализация имущества Академии наук. Государство этим законопроектом полностью берет на себя ответственность за сохранность и стопроцентное целевое использование федерального имущества, которое было ранее закреплено за РАН, которое использовалось недолжным образом, которое, если говорить просто, разбазаривалось. Но теперь с этим будет покончено. Государство гарантирует, во-первых, сохранность этого имущества, а во-вторых, его целевое использование только в интересах развития науки и высшего образования». К сожалению, этот вопрос не стал важным со стороны РАН, а реакция на высказывания Ливанова и закон о РАН по этому вопросу сводится к апелляции  к «общечеловеческим» мнениям и сентенциям о том, что воруют везде, в том числе и в МИСиС, где Ливанов был ректором, а в Министерство обороны так и того более.

Вторым местом по которому постоянно и беспрепятственно бьет министр Ливанов, является проблема прозрачности и открытости РАН. О нем он целенаправленно и говорит: «Монополизация финансовых и имущественных ресурсов, отсутствие прозрачных механизмов доступа к ним ученых и контроля за использованием этих средств». «Нам нужно вернуться в число мировых научных лидеров. Для этого надо, чтобы наша наука жила по тем же самым правилам, по которым живут во всем мире, — открытость, прозрачность, конкурентность и так далее». «Базовые принципы. Первое — открытость при принятии любых решений. Второе — участие активно работающих ученых в принятии этих решений».

Как пишет в своей статье А. А. Самохин «В связи с этими обвинительно звучащими для Академии из министерских уст положениями,  неизбежно возникает элементарный вопрос — почему проблемы открытости и прозрачности не были решены в РАН еще в процессе ее двадцатилетнего «выживания»? Неужели «высшее экспертное сообщество» не видело, какие козыри получают его оппоненты и недоброжелатели от такого положения дел с имуществом и прозрачностью? Эти козыри оказываются сильнее возможных положительных мнений о РАН, основанных на количестве публикаций, индексах цитирования и прочей библиометрии.

В то же время министерские и даже более высокопоставленные заявления, разумеется, не следует воспринимать как доказанную научную истину, тем более, если они относятся к будущему. Как заявил 27 июня 2013 года министр Ливанов: «При этом в запланированном бюджетом финансировании и научной работе институтов не произойдет никаких сбоев. Ученые не почувствуют изменений, связанных с новой подведомственностью. А со временем условия их работы улучшатся благодаря перечисленным выше новым механизмам управления. Наша приоритетная задача — улучшение условий работы каждого ученого».
Такие слова вызывают в памяти одновременно не только знаменитое заявление «всенародно избранного» с обещанием лечь на рельсы, но и слова персонажа из популярного телесериала о том, что «мы тебя не больно зарежем». Трудно поверить и приведенной выше декларации Ливанова о том, что «государство гарантирует, во-первых, сохранность этого имущества, а во-вторых, его целевое использование только в интересах развития науки и высшего образования». А. А. Самохин предвкушал «горячую осень» планов научной общественности, подчеркивает, что при любом ходе предстоящих преобразований инвариантной должна остаться совокупность академических институтов с их инфраструктурой и брэндом «РАН». Нужно подумать также и о возможных поправках в Устав РАН, потому, в частности, принятая сейчас система управления в РАН вряд ли является единственно возможной и оптимальной.

Интересен комментарий профессора Волгоградского госуниверситета Ивана Куриллы, работающего и в университете Джорджа Вашингтона (США), который считает, что встреча Владимира Фортова с Владимиром Путиным уничтожила несколько мифов популярных в первые дни после объявления «реформы». Стало, в частности, очевидным, что вопрос об имуществе академий — при всей его важности — не является ни основным, ни самостоятельным в обсуждаемом проекте. Передача «неэффективно используемого имущества» играет здесь ту же роль, что и «спор хозяйствующих субъектов» в печально знаменитой истории начала прошлого десятилетия. Перестало быть тайной и то, что инициатива законопроекта исходит от президента России, а нелюбимый многими министр Дмитрий Ливанов оказался лишь рупором этого шага (и даже публично дистанцировался от авторства). Тайная подготовка документа (который скрывали даже от Общественного совета и Совета по науке при самом МОН, не говоря уже о членах реформируемых академий) и попытка спешного проведения законопроекта в середине лета — плохой признак. Качество такого решения по определению будет низким; в мировой практике законы принимаются после тщательного обсуждения со всеми заинтересованными сторонами и множества экспертиз. Секретность же при подготовке документа говорит о том, что президент и правительство считают ученых своими противниками, против которых проводится «спецоперация», — это вообще тревожный сигнал, вводящий в управление страной элементы гражданской войны.

Далее проф. Иван Курилла напоминает  где уже прошли процессы, аналогичные предлагаемому в научной области: в результате реформ высшего образования в университетах страны за последние годы создана система всевластия бюрократов, от которой преподаватели бегут — из страны, из преподавания; все разумные шаги реформаторов (а такие были) потерялись за этим бумажным валом. Предлагаемый законопроект тоже предполагает передачу управления наукой от ученых бюрократам (управление ресурсами и есть управление наукой; ученые останутся чем-то вроде «экспертного совета»). Исходя из вузовского опыта, я бы не доверил этому правительству проводить даже необходимые и согласованные с самими учеными реформы, не говоря уж о придуманных в начальственных кабинетах.

И, наконец, самое главное. Российская академия наук к лету 2013 года осталась единственным институтом гражданского общества, обладающим серьезным авторитетом и независимостью в принятии решений. (Неизбрание Михаила Ковальчука академиком, а в этом году — директором академического Института кристаллографии — только наиболее «видимый» щелчок по носу кооперативу «Озеро».) Именно это мне видится главной причиной «реформы». В стране не должно остаться независимых и авторитетных сил.

Проф. Ивану Курилле представляется очень важным остановить этот законопроект. Важным для науки и ее будущего в России. Важным для российского общества с его дефицитом самоорганизации. Остановить — и начать, наконец, серьезный разговор о науке, образовании и гражданском обществе в нашей стране.

Мне видится, что такой серьезный разговор в России не получится, а сведется к страстным публикациям в малотиражных изданиях и в Интернете. Профессор Иерусалимского университета Мирон Амусья признается, что «проработав более полувека в системе РАН, я подкопил претензий к ней и личного порядка а потому мог бы тихо сидеть и радоваться — дескать, тебя не избрали и не наградили, так пусть теперь хоть кто-то из них, хотя бы и за другое дело, но будет наказан. Ведь я «мог бы быть в краю отцов не из последних удальцов». Говоря прямо, отнюдь не всех избранных в РАН считал и считаю в научном отношении выше себя. Однако в целом, РАН, несомненно, во всяком случае, в части физики, химии, математики, биологии есть собрание лучших специалистов России.

Однако то, как по форме и сути проходила и проходит захватная операция под кодовым названием «реформа академии наук» заставляет любого порядочного научного работника, члена любого творческого сообщества, и просто культурного человека, заставляет её безоговорочно отвергать. На ум невольно приходит сравнение, которое в нормальных условиях должно бы показаться просто неприличным, но, увы, в данной ситуации не кажется. Пусть ты видишь, как с соседом, отнюдь не всегда вежливым с тобой, разбирается в тёмном переулке группа уличной шпаны. Едва ли ты сможешь, продолжая считать себя порядочным, пройти мимо, ухмыляясь соседской неприятности. Нет, совесть и честь властно диктует тебе: «Звони в полицию, зови на помощь!». И дело не только в отношениях с твоим соседом, но и в создании опаснейшего прецедента, когда втихую, без публичного обсуждения с работниками творческих организаций, их будут «перестраивать» по прихоти и разумению тех, кто в основном к данным организациям не причастен».

Далее профессор Мирон Амусья пишет, что к РАН можно выдвинуть много претензий. Однако основная их часть имеет причиной попытку властей подчинить работу научных коллективов своим нуждам, что на научном фронте неизбежно отзывалось неудачами или провалами. В то же время, без относительно независимой академии наук СССР не имел бы точных наук вообще. Именно АН вела до победы войну с Лысенко. Именно положение академика позволило Сахарову стать совестью страны и мира. Ведь медали Героя социалистического труда забрать власть смогла, а звание академика — нет. Вот и приходилось власти в обращении с Сахаровым проявлять диктуемую званием некоторую осторожность, допускать даже некоторую публичность, опасаясь огромного скандала.

Печально памятный разгром генетики, хотя и проводился руками и языками научных блюдолизов, направлялся политическим руководством страны. Ни в одной стране, кроме диктатур, руководители не позволяют себе с таким упорством насаждать личное, подчас невежественное видение того, что есть научная истина. Одобрил Сталин Лысенко, и тот тотчас ринулся вверх, подминая всех и вся на своём пути. Рассердил Сахаров Хрущёва, и тот чуть не закрыл Академию наук. Слава Богу, вовремя успокоился. Примечательна ситуация, когда очевидный манипулятор, к науке никакого отношения не имевший, некий Петрик, был поддержан третьим по начальственной роли в России человеком — спикером Госдумы Грызловым. Этот Петрик, конечно, не поднялся до «высот» Лысенко. Но тоже посильно «прославил» страну. Вредная же помощь Грызлова не получила государственного осуждения, а вся история тихо свернулась.

История продолжается. Не избрали члена-корреспондента М. Ковальчука в академики (с первого захода), и вот уже переводят Петербургский Институт ядерной физики (ПИЯФ) из РАН под его «крыло», видно, чтоб успокоить. А чего успокаивать? Ведь индекс цитирования этого научного работника по Google scholar маловат и для рядового профессора-физика — всего 557, а на момент выборов был ещё меньше. Минимально было бы для таких амбиций ну хоть на две тысячи больше! Несмотря на такую умеренную известность, М. Ковальчук сочетает руководство гигантским научным центром — институтом имени Курчатова в Москве с должностью декана физического факультета Санкт-Петербургского университета. Он что, теперь прописан и в поезде Москва-Петербург, и обратно?!(аналогична и ситуация с деятельностью проф. Северинова)

«Дефекты академии следовали и следуют из копирования ею политической системы страны. Однако для успешного функционирования Академия, при имманентной недемократичности науки (большинство отнюдь не всегда право!), должна быть образцовым демократическим учреждением, где неукоснительно соблюдаются возрастные и временные ограничения пребывания на всех выборных постах.

Необходимое, возможно, из внутри-академических соображений, увеличение числа действительных членов академии с 200 в СССР до 400 в России, многократно принизило это звание. Очевидно, что намеченное властями слияние трёх академий в одну и ликвидация звания член-корреспондента, сделает звание академика слишком распространённым, чтобы быть уникально авторитетным. Вероятно, это один из замыслов «реформаторов», - отмечает проф. Мирон Амусья, которому также кажется, что есть и «какая-то нематериальная цель атаки, важным элементом которой является мотив, сформулированный поэтом: «Дайте собакам мяса, может они подерутся». Вот такое личностное принижение членов академии, демонстрация того, что свои права и свободы, свою довольно широкую независимость и ответственность они отдадут за прибавку наличными, и определяет быстроту проведения «реформы», являясь её важнейшей целью. Разумеется, это проверка на прочность и вызов. Небольшая часть членов академии заявила, что в новую академию не войдёт. Именно число тех, у кого «кишка не тонка», определит в конечном итоге судьбу всей атаки.

Разумеется, не сам министр Д. Ливанов решился на столь резвую атаку академии. Должна быть у него для этого «крыша», которая поддерживала, по меньшей мере, всю идеологию реформы. Однако, я полагаю, что не последнюю роль сыграли здесь и личные чувства министра науки Д. Ливанова. Ещё в 2003 он на выборах в члены-корреспонденты РАН получил всего два голоса. «Если меня не принимают, значит, не должна существовать, и подлежит закрытию», — полагаю, решил он. Отражением глубокого внутреннего раздражения считаю и публичное обвинение президента РАН Фортова в двуличии. Подобное должно быть просто недопустимо в отношении к человеку, который старше министра на двадцать лет, имеющему к тому же несопоставимо большие научные заслуги и международное признание. Обращу в этой связи внимание на разницу в индексе цитирования Фортова — 10100 и Ливанова — 400. Однако, РАН слишком дорогое и важное для России учреждение, чтобы в его оценках и изменениях руководствоваться чем либо, кроме долговременных интересов страны, что уже само по себе отрицает спешку».

А вот осторожное мнение доктора физико-математических наук Олега Коломийца, который считает, что закон о РАН – «это всего лишь благие намерения, совершенно оторванные от реальной действительности, абсолютно не проработанный документ». Далее он отмечает, что «никаких проблем с управлением переданным институтам имуществом нет, это надуманная проблема, этими вопросами везде, а в Академии едва ли ни в первую очередь, занимаются специалисты — финансисты, хозяйственники. Более того, препятствием для более эффективной работы в науке как раз является жесткое и не всегда компетентное регламентирование государством всей нашей деятельности, не допускающее никаких отклонений, например, в решении вопросов рационального использования средств, их концентрации для осуществления перспективных прорывных проектов. Мешает и застывшее трудовое законодательство, не позволяющее менять нужным нам образом штатное расписание. Большие законодательные прорехи существуют в области коммерциализации прикладных разработок, порой ставящие руководителя института в тупик — любой шаг в желаемом направлении ведет к нарушению действующих законов. Все знают о проблемах с конкурсным приобретением дорогостоящего оборудования, так теперь ещё появилось и дополнительное требование составления загодя плана таких закупок, как будто наука — это поточное производство. Мы вынужденно погрязаем в объемных заявках и отчетах (финансовых, статистических), имеющих зачастую изощренные и малопонятные формы. А средства по грантам, нас так приучили, поступают тогда, когда уже требуется писать отчеты по ним. Так что, прошу, не сыпьте соль на наши раны, и на РАН тоже. Что касается готовности ИСАН к требованиям дня, для подтверждения серьезности наших намерений сошлюсь на предложения из 11 пунктов, направленные Институтом в РАН в апреле 2009 года с целью инициировать ею диалог с ведомствами и законодателями по вопросам повышения эффективности работы научных институтов. Вполне возможно, что, если бы вовремя решались созданные отнюдь не Академией вышеперечисленные проблемы, то не потребовалось бы и «реформирования» РАН», - заканчивает Олег Коломиец.

Более 30 лет тому назад, выступая оппонентом на защите диссертации в одном из ученых советов Украины, я заявил, что нет ничего эффективнее и практичнее, чем фундаментальная наука. И я постоянно нахожу этому многочисленные факты,  свидетельствующие, что в науке нет ничего невозможного, есть только что-то маловероятное. Подтверждением этому в очередной раз служит тот факт,  что ученым из университета Упсалы (Uppsala University) в Швеции удалось получить в чистом виде некий материал, который, как считалось ранее, не может существовать в такой форме. Этот материал, получивший название Упсалит (Upsalite) представляет собой одну из форм карбоната магния и является абсолютным мировым рекордсменом по площади поверхности на единицу массы и по его адсорбционным свойствам - способностью поглощать воду или другие химические соединения.

В природе не существует безводных форм карбоната магния, их можно получать только в небольших количествах на лабораторном оборудовании с использование достаточно сложных процессов, высокой температуры и тратя при этом уйму энергии.

Однако, Йохан Гомез де ла Торе (Johan Gomez de la Torre) и его коллеги из Отдела нанотехнологий и функциональных материалов (Nanotechnology and Functional Materials Division), как это часто бывает в науке, за счет чистой случайности выяснили, как полностью обезвоженный карбонат магния может быть получен с помощью весьма простого процесса, протекающего при низкой температуре.

Поражают уникальные свойства нового материала. Упсалит имеет самое высокое значение площади поверхности на единицу массы этого материала, 800 квадратных метров на грамм, что является самым большим таким показателем на сегодняшний день. Это ставит новый материал в один ряд с другими высокопористыми материалами, обладающими большой площадью поверхности, такими, как некоторые формы кварца (силикагель), цеолиты, металло-органические материалы и углеродные нанотрубки. Изучая структуру нового материала, ученые выяснили, что весь объем этого материала заполнен крошечными пустыми порами, поверхность которых дает материалу уникальную возможность взаимодействовать с окружающей средой. К примеру, упсалит способен поглотить значительно большее количество воды при более низкой относительной влажности, нежели чем другие, доступные на сегодняшний день материалы. Уникальные свойства упсалита могут обеспечить применение этого материала во многих областях промышленности, науки и техники, включая ликвидацию последствий выбросов токсичных химических веществ, химикатов и разливов нефти. Помимо этого, материал с подобными свойствами может оказаться крайне полезен для создания новых систем доставки лекарственных препаратов, для систем искусственного обоняния, для создания аккумуляторных батарей высокой емкости и научных приборов, с помощью которых ученые получат возможность проводить совершенно новые эксперименты.

А профессор Чон-Пом Пэк из Национального института науки и технологии в городе Ульсан (Корея) и его коллеги изобрели крайне остроумную и "сверхбюджетную" методику изготовления графена, используя порошок из графита, кристаллы сухого льда и шаровую дробилку. В новой работе они использовали ту же технологию для одновременного производства графена и фиксации азота внутри него. Еще в ходе предыдущих опытов ученые заметили, что частички графена, которые возникали внутри дробилки, легко присоединяли к себе молекулы углекислоты и других газов. Это натолкнуло их на мысль, что эту же методику можно использовать для "склейки" крайне инертных молекул азота с углеродными пластинками. Они проверили эту идею, перемолов несколько кусочков графита в дробилке, внутри которой присутствовали лишь молекулы азота и углеродный материал. Эксперимент завершился удачно — при определенной температуре воздуха и давлении молекулы азота начали присоединяться к атомам углерода на "сломанных" краях пластин из графита. Эти связи оставались стабильными и при превращении графита в графен, что позволило ученым получить значительное количество "нобелевского углерода" с встроенными в него атомами азота. Этот материал обладает полупроводниковыми свойствам, что позволяет использовать его в качестве основы для солнечных батарей и топливных ячеек.

Ученые из Стэнфордского университета создали самый тонкий и самый эффективный поглотитель видимого света. Особые наноразмерные структуры, в тысячи раз тоньше листа обычной бумаги, возможно позволят создать новые высокоэффективные солнечные панели. Новый материал уникален тем, что при минимальной толщине может поглощать почти 100% света определенной длины волны. Перспективность новой технологии очень велика, ведь сверхтонкие солнечные панели требуют меньше сырья, а значит стоят дешевле и могут размещаться на большем количестве поверхностей. Идеальная солнечная панель должна поглощать весь спектр видимого света, от фиолетовых волн длиной 400 нанометров, до красных волн длиной 700 нанометров, а также невидимые ультрафиолетовые и инфракрасные лучи. Ученые из Стенфорда смогли создать на основе золотых наноточек материал, который можно настраивать на поглощение максимального количества света. Так, в ходе экспериментов новый материал поглощал рекордные 99% красновато-оранжевого света с длиной волны около 600 нанометров. При этом сами наноточки абсорбировали 93% света. Предыдущий «рекордсмен» для достижения аналогичных результатов требовал в три раза более толстый поглощающий слой.

Новый материал создан на основе триллионов круглых наночастиц золота размером 14-17 нанометров, размещенных с плотностью 520 млрд. наноточек на 6,4 кв. см. Эти частицы размещаются на металлической ультратонкой пленке из сульфида олова, оксид цинка или оксида алюминия. Ученые полагают, что если применить подложку из полупроводника, то можно будет собрать солнечную панель или установку для синтеза топлива. Сами наноточки можно настраивать, меняя длину поглощаемой волны, теоретически, комбинация разных наноточек на подложке позволит создавать солнечные панели с рекордным поглощением света, но в 1000 раз более тонкие, чем современные тонкопленочные солнечные панели. В настоящее время ученые работают над поиском замены для дорогостоящего золота, которое используется в лабораторных образцах нового материала. Золото стабильно и из него просто изготовить наночастицы, но для промышленного применения желательно использовать другой материал. Исследователи уверены, что в качестве альтернативы можно выбрать серебро: материал более дешевый, чем золото, и к тому же обладающий лучшими оптическими свойствами. Не исключено, что наноточки можно изготовить и из недрагоценных металлов.

Известно, что основные научные результаты в США и Западной Европе получают исследователи из университетов. В России и на Украине сложилась другая система, где основной объем исследований выполняли в Академии наук. Всем понятно, что «ломать легче, чем строить», однако в России считалось, что надо для построения нового мира старый «сломать до основанья, а затем…» Каков этот новый мир показала вся история России двадцатого века. Так неужели  уроки истории ничему не научили руководство России? Как говорится «за державу обидно».

И еще раз надо отметить ряд странностей в Российской Академии наук. Вот ряд примеров, которые приводит в своей статье популярный российский журналист Юлия Латынина: В 2010 году уроженец города Нижний Тагил Константин Новоселов и уроженец города Сочи Андрей Гейм получили Нобелевскую премию по физике. Сейчас Новоселов и Гейм являются членами Лондонского королевского общества, а также рыцарями – с 31 декабря 2011 года ОНИ сэр Новоселов и сэр Гейм.  Ни сэр Гейм, ни сэр Новоселов не являются академиками РАН. Они не являются даже членкорами.  В этом году лауреатом Мильнеровской премии по физике стал Александр Поляков, который с 1989 года работает в Принстоне. Родился Поляков в 1945 году, в 1984-м стал членкором РАН. Его работы по теории струн являются классикой теоретической физики. Кроме Мильнеровской премии Поляков получил в 1986 году медаль Дирака. В 1994-м – медаль Лоренца, однако академиком он так и не стал.  Видимо, переезд в Принстон погубил его научную карьеру в России.

В прошлом году из 9-ти лауреатов Мильнеровской премии трое были уроженцами России.  Андрей Линде из Стэнфорда был награжден за разработку инфляционной модели Вселенной. Линде -  не академик и не членкор.  Алексей Китаев из Калифорнийского Технологического института  был награжден за «теоретическую идею реализации надежной квантовой памяти и устойчивых к ошибкам квантовых вычислений при помощи топологических фаз с анионами и изолированными майорановскими модами». Китаев -  не академик и не членкор.  Максим Концевич (Институт прикладных исследований, Франция), выдающийся математик,  был награжден за «разработку гомологической зеркальной симметрии и новых формул перехода через границы областей стабильности». Концевич также лауреат премиий Пуанкаре и Филдса. Но он не академик и не членкор.

В Санкт-Петербурге живет асоциальный гений Григорий Перельман, отказавшийся от премии Филдса за доказательство гипотезы Пуанкаре. Перельман не академик и не членкор. Думается, этих примеров достаточно. Как помнится, Российская Академия наук создавалась Петром I путем приглашения лучших зарубежных ученых. Сейчас этим путем идет и Китай. Так, может быть, руководству страны пора задуматься, и начать вкладывать деньги в приглашение ведущих ученых, и прежде всего, с российскими корнями, как, например, это делает Назарбаевский университет в Астане, где выходцы российских научных школ, поработавшие в Европе, США и Японии, составляют исследовательский костяк этого университета.

Мы видим, что ученым-соотечественникам отнюдь не безразлична судьба РАН, о чем свидетельствует их заявление от 30 июня 2013 года, подписанное 13 ведущими учеными США, Франции и Великобритании, в том числе и академиком Роальдом Сагдеевым (University of Mfryland, USA). Вэтом заявлении, в частности, говорится, что закон о РАН  «вызывает у нас недоумение и тревогу, обусловленную поспешностью,  непродуманностью и кулуарностью этих действий Правительства, а также игнорированием мнения научного сообщества, допущенным, насколько нам известно, в ходе подготовки проекта. Проект закона предполагает радикальную перестройку системного ядра научной инфраструктуры России, не предлагая одновременно с этим конструктивного, обоснованного, продуманного и поддержанного работающими на мировом уровне учеными и научными группами плана реформы науки, плана, который содержал бы четко определенные стратегические цели, а также характеристику научных институтов и новых институтов управления, создаваемых в ходе реформы. Как нам представляется, давно назревшие вопросы реформирования науки в России, включая реформу РАН, должны решаться при тщательном, всестороннем и гласном обсуждении, в процессе партнерского взаимодействия научного сообщества, включая активно работающих ученых Российской Академии Наук с международной репутацией, с правительственными и президентскими структурами. Зарубежный опыт ученых-соотечественников, их независимая эспертиза, также могли бы быть полезны при обсуждении этих вопросов.  

«Российская наука сейчас очень сильно изолирована от науки мировой, гораздо сильнее, чем во времена холодной войны. Такая изоляция опасна», – заявил газете ВЗГЛЯД доцент физического факультета Оксфордского университета Андрей Старинец. Он рассказал, почему попытки вернуть уехавших на Запад ученых пока не слишком успешны.
Он считает, что такая изоляция опасна, особенно в условиях, когда отечественная наука столь ослаблена, потому что она ведет к стагнации, падению стандартов и утере конкурентоспособности, когда люди, так сказать, варятся в собственном соку, публикуются в журналах, которые никто в мире не читает, похлопывают друг друга по плечу, раздают премии и т. д. Касательно реформы РАН, Андрей Старинец отмечает, что реальная реформа должна содержать продуманный, тщательно подготовленный план создания функционально-адекватных структур нового качества, и лишь как следствие – ликвидацию или изменение существующих структур. Принятый закон имеет только вторую, ликвидационную часть, причем слово «ликвидация» повторяется и склоняется в тексте законопроекта на все лады с каким-то прямо-таки нездоровым сладострастием. Правительство и министерство умудрились в одночасье радикально антагонизировать не только инертный балласт академии, но и активных ученых, в том числе крупнейших ученых с мировыми именами, которые могли бы быть мощными союзниками в проведении настоящей серьезной реформы науки. Я подозреваю, что первые, в силу характерной сервильности, этот антагонизм как-нибудь переживут, а вот вторые – вряд ли. Выход из создавшегося по вине правительства положения Андрей Старинец видит  в кадровых решениях (безусловной отставке явных и тайных авторов законопроекта и выведении их из политического и управленческого поля по причине профнепригодности), реорганизации МОН, создании дееспособного и уважаемого субъекта формирования научно-технической политики, который занялся бы серьезной, спокойной, грамотной и гласной подготовкой институциональной реформы науки, столь необходимой России.

Разумных, конкретных и конструктивных предложений, касающихся становления современной системы грантового финансирования, аттестации исследовательской деятельности научных групп и институтов, улучшения условий научной работы и многого другого достаточно много, идут они как от российских ученых, так и от ученых-соотечественников за рубежом. Андрей Старинец констатирует, что отсутствует адекватный субъект, на площадке которого эти предложения можно было бы профессионально обсуждать, отбирать и претворять в жизнь в конструктивном и уважительном взаимодействии с государственной властью и научным сообществом. Именно поэтому, как мне кажется, критическое значение сейчас имеет преодоление сложившейся после событий 27 июня катастрофы бессубъектности. Более общо, Андрей Старинец уверен, что без решительного изгнания перестроечных бесов всех мастей с политического поля России остановить разрушительное безумие последних 25 лет не только в науке, но и в других областях невозможно.

Как считает Ю. К. Ковальчук, руководитель Санкт-Петербургского академического центра, доктор технических наук, принятый уже во втором чтении закон о  легитимизации процедуры ликвидации РАН, отраслевых академий, научных центров России – это не творчество Ливанова, правительства РФ. По-видимому, закон разработан экспертами МВФ и передан для принятия его Госдумой, для реализации перечисленных положений программы США «Переход к рынку». Но это – «большой секрет», тщательно охраняемый США, еще в большей степени – органами власти РФ. Ситуация невероятная и удивительная. Оказывается, деятели правительства, отлично зная, откуда и для чего поступил закон, разработанный экспертами США – традиционным геополитическим противником России – для ликвидации науки России, обеспечивают его одобрение и передачу в Госдуму. Депутаты Госдумы, которые не могут не знать, откуда и для чего поступил закон, принимают этот истребительный зарубежный закон для легитимизации процедуры ликвидации Российской академии наук. На просьбу президента РАН Фортова отложить принятие закона и обсудить его президент отказывается это делать. Паранойя, скажет мой читатель, но Ю. К. Ковальчук уместно вспомнил  сенсационные сообщения Евгения Фёдорова, депутата Госдумы четырех созывов, бывшего пред¬седателя Комитета по экономической политике и предпринимательству, члена Генерального сове¬та партии «Единая Россия», непосред¬ственного участника перечисленных событий. Приведем несколько его ключевых сообщений, которые частично приоткрывают тайну. «Государство у нас наполовину является оккупационным механизмом, созданным в 1991 году американцами… Противник изучил нас хорошо и применил операцию продвижения своего агента Горбачёва, который за шесть лет сумел создать механизм ликвидации страны….  Российский государственный аппарат создан как архитектура внешнего управления… Власть управляется через механизм коррупции…Сила американцев в России в том, что за 20 лет российские элиты стали американскими…  заканчивает Евгений Фёдоров.

Во всяком случае, что Россия управляется через механизм коррупции многим стало ясно давно и на словах даже президент В. В. Путин высказывает свое беспокойство. Но на деле лучшая научная молодежь покидает страну, и ничего реального не делается, чтобы ее вернуть. Но я верю, что лучшие соотечественники и опора на провинцию, как и прежде, смогут повернуть ход российской науки, да и общества, на светлую дорогу будущего прогресса.

Олег Фиговский. Когда молчать уже нельзя

Академик Олег Фиговский, лауреат "Golden Angel  Prize"
Когда молчать уже нельзя

     И в США и в России главным двигателем технического прогресса являлись военные расходы, куда вкладывались большие деньги. Вот только в США они вкладывались намного эффективнее. Создателям "Сколково" – аналогу американской Силиконовой Долины надо бы понять технологию ее успеха.  Десятилетиями правительство США целенаправленно направляло деньги в Долину. Хитрость состояла в том, что финансировали не чисто военные исследования, а  в гражданские проекты. Затем проекты, которые выживали, выдерживали конкуренцию, окупались, находили и военное применение. Силиконовую Долину создали рука об руку государство, университеты и постепенно становившийся на ноги благодаря заказам правительства частный сектор.

   Основой для новейших технологий, как правило, являются фундаментальные исследования, которые в США выполнялись в основном университетами, а в России академией наук. И на сегодняшний день РАН является лидером российской науки, занимая высшие места в рейтингах, например, в рейтинге Scimagoir , использующем информацию во всех журналах, входящих в наиболее популярную базу данных "Scopus". В рейтинге за 2012 год РАН оказывается на  3-м месте после Французской академии наук (CNRS) и Китайской академии  наук, обгоняя Гарвардский университет, находящийся на 4-м месте. Всего от России в этом рейтинге 35 организаций. При этом РАН по баллам опережает их всех, вместе взятых, почти в полтора раза. Интересные данные приводит в своей статье Алексей Иванов: "Обратимся к рейтингу эффективности управления странами от Всемирного банка. Из него следует, что коэффициент эффективности управления Россией в последние годы колеблется между 21 и 23 по 100-бальной шкале, глее 0 означает абсолютную неэффективность. Это много  хуже, чем эффективность РАН.
 
  Конечно, на фоне наиболее развитых стран РАН, как и вся российская наука, выглядит не лучшим образом, однако, именно в России ведущая роль РАН не вызывает сомнений. Так по данным Евгения Онищенко:
- 56% российский статей опубликовано сотрудниками институтов РАН;
- 49% российских статей опубликовано сотрудниками российских университетов любой ведомственной принадлежности (Миноборнауки, Минздрав и др. и, конечно, МГУ и СПбГУ) или имеет соавторов из этих университетов;
- 24% российских статей опубликовано сотрудниками всех прочих организаций (другие государственные академии наук, ГНЦ и ведомственные НИИ, НИЦ "Курчатовский институт", Объединенный институт ядерных исследований, коммерческие структуры) или имеют соавторов из этих организаций.
 Таким образом, встречающиеся иногда утверждения о том, что российские университеты уже опередили РАН по публикационной активности, не соответствуют действительности. Соответственно, можно утверждать, что очень масштабные вложения в университетскую науку(программы инновационных вузов, федеральных и научно-исследовательских университетов, программы развития вузов, приглашения ведущих ученых в вузы и т.д.), начавшиеся с 2006 года, пока не дали ожидаемого эффекта. Что говорит в том числе и об "эффективности" нашего государственного управления и планирования в области науки и управления, что подтверждается вышеприведенными данными расчета эффективности управления странами от Всемирного банка. Не менее показательны данные о доле российских высокоцитируемых ученых, согласно исследованиям проекта "Корпус экспертов" (http://expertcorp.ru):

60% (с ПИЯФ 61,4%)2828 РАН
12,6%           596  Все университеты кроме МГУ
12,0%           565 МГУ
           84 Курчатовский институт
4,9%           233 Вместе с ИТЭФ и ПЯФ
4,2%           197 ОИЯИ+ИФВЭ
1,4%            65 РАМН
4,8%           227 Разные ведомства
   
   И так, мы видим, что РАН по своему потенциалу существенно доминирует над остальной российской наукой и превышает вклад университетов в 2,4 раза. Курчатовский центр, рассматривающийся как альтернатива РАН даже после поглощения двух сильных институтов, ПИЯФ и ИТЭФ, уступает РАН уже в сорок с лишним раз (отметим, что медики есть и в самой РАН). Что до Академии сельскохозяйственных наук, то в подведомственных ей институтах найден лишь один высокоцитируемый ученый. Безусловно, я вынужден повториться, что РАН выглядит неубедительно на фоне наук развитых стран.

  Как пишет Юрий Корчагин, при анализе ситуации с РАН ощущается чувство безвыходности. С одной стороны, академии наук – не дома для престарелых, пусть и уважаемых людей. С другой стороны – разрушить до основания легко, а создавать заново придется десятки лет. И совсем нет уверенности в том, что при нынешнем несистемном подходе к развитию человеческого капитала в стране удастся когда-нибудь снова выйти в мировые научные лидеры. Причин тут много: финансирование науки – одно из самых низких в долях ВВП по сравнению с конкурентами в развитых странах, а несистемных подход к финансированию и развитию человеческого капитала делает неконкурентоспособным  качество жизни в стране. Поэтому таланты уезжали, и будут уезжать в лучшие научные центры за рубежом. По данным Минэкономразвития, Китай тратит на науку 1,7% ВВП, а Россия 1,1%. К тому же Китай умело проводит политику двух Китаев, один из которых технологически, инновационно и научно развивается намного быстрее. Наши же власти экономят на науке, образовании и медицине, рассуждая при этом о каких-то мифических инновационных рывках и прорывах. В стране нет стратегического подхода к развитию человеческого капитала как главного фактора роста и развития инновационной экономики, пусть и индустриального этапа. Была разработана "Стратегия-2020", но она так и осталась не востребованной. Хотя и недостаточно, но в ней был заложен рост в долях ВВП инвестиций в образование, культуру, здравоохранение, науку с учетом среднемировых показателей. Пример "Сколково" показывает, что на отдельно взятой площадке создать некий рай для ученых очень сложно, скорее невозможно. Даже креативный Владислав Сурков не справился. Нужен системных подход к развитию промышленности, экономики страны, человеческого капитала т науки. Другой пример деградации российской науки, а с ней морали и нравственности в научной среде – продолжающиеся скандалы с плагиатом, компиляциями и диссертациями. Последние теперь каждый, кто имеет деньги, может заказать и "не пудрить" свои мозги мудреными научными исследованиями. Антиплагиаторы малоэффективны в борьбе с опытными изготовителями на заказ диссертаций. И уже сейчас, похоже, борьба с липовыми диссертациями понемногу сходит на нет. И самое страшное, что научная и иная общественность уже привыкла к ущербным знаниям и купленным дипломам, считая это мелочью нашей жизни "по понятиям".

 Далее Юрий Корчагин замечает: Прохождение через Госдуму Федерального закона о реформировании РАН показывает, насколько деградировал национальный человеческий капитал России, включая науку. Не нашлось в ней ярких научных и человеческих авторитетов мирового уровня, которым можно было бы доверить реформирование РАН и российской науки в целом. Наши нобелевские лауреаты либо очень пожилые люди, либо живут за пределами страны и не торопятся в Россию. А начинать надо реформировать науку с увеличения ее финансирования в 2–3 раза до уровня развитых стран в долях ВВП, конечно, при условии снижения коррупции. Иначе настоящая наука их не увидит. Замминистра Минэкономразвития Андрей Клепач в своем интервью насчет необходимости стратегического планирования и системного подхода к процессам роста и развития сказал следующее насчет вариантов дальнейшего развития России: «Второй и особенно третий варианты — это варианты, когда, как именуют у нас в России, российские «два Д» — дураки и дороги — становятся «два У»: умная транспортная система и умная экономика». Неплохо сказано и образно, но непонятно, куда же денутся дураки при существующем очень скупом финансировании национального человеческого капитала (образование, медицина, наука, качество жизни). В министерских интервью и выступлениях речь идет о добавлении в него всего лишь 2–3% ВВП, чего совершенно недостаточно. К тому же пока и эти проценты не добавляются. Собственно сами реформы РАН сводятся к объединению РАН, сельскохозяйственной и медицинской академий, отделению от ученых функции управления имуществом, превращению членов-корреспондентов в академиков и будущему увеличению финансирования новой РАН скорее всего за счет закрытия и объединения ряда институтов. Не видно главного в этих реформах — за счет чего же будет повышена эффективность российской фундаментальной науки. И, хороши ли настолько наши чиновники, чтобы руководить учеными?

  Весьма показательны рассуждения Алексея Крушельницкого в статье "Отрицательная обратная связь, или почему у Фортова ничего не получается". Демократия, по сути является не чем иным, как инструментом функционирования ООС в общественной жизни. Если граждане страны видят, что власть не может обеспечить справедливое развитие и свободу в стране, на ближайших выборах они ее меняют. Если власть людей устраивает - они ее оставляют. Это, собственно, и есть ООС. ООС работает и на более низком уровне, например, на уровне отдельных министерств. Министр знает, что если он будет плохо работать, то он будет смещен с должности председателем правительства или президентом, которые, в свою очередь, зависят от избирателей. Ну и так далее. Картина, конечно, упрощенная, но абсолютно адекватная. Безусловно, можно привести массу серьезных возражений против ООС в политике и экономике, поскольку отладить ее безукоризненную работу непросто, и иногда ее наличие только тормозит развитие. Тем не менее, ООС, несмотря на все издержки, обеспечивает долговременную стабильность и устойчивость общественных механизмов, и другого рецепта для этого пока не придумано. (Вспомните Черчилля: "Демократия - это самый худший вид правления, но..." и далее по тексту.)

Теперь давайте посмотрим с этой точки зрения на деятельность Российской Академии наук. Здесь я имею в виду РАН как управляющую структуру, распоряжающуюся ежегодно несколькими десятками миллиардов бюджетных рублей. Главная функция РАН, как и любого другого министерства (де-факто РАН является министерством науки) - это оптимальное и эффективное, в хорошем смысле этого слова, распределение государственных денег. Ничего плохого в том, что РАН распоряжается деньгами, нет. Плохо то, что здесь полностью отсутствует ООС. Ну, предположим, затесались среди академиков не очень честные люди, которые в своей работе ставят во главу угла не науку как таковую, а свое благополучие и благополучие своей свиты. Которые не слишком щепетильно относятся к таким базовым в академической среде вещам, как конфликт интересов. И которые, исходя из этого, "рулят" деньгами, в результате чего наука в стране стагнирует. Вот если такое вдруг случится - как правительство, то бишь, налогоплательщики смогут это изменить? А никак. Академики - не министры, их снять никак нельзя.

  Как можно стать академиком? Академиков выбирают только академики, то есть те, кого раньше тоже выбрали другие академики, причем, пожизненно. С одной стороны, процедура совершенно недемократическая. Но в данном случае она совершенно оправдана. Там, где речь идет о научной истине, о признании научных заслуг, вопросы большинством голосов не решаются. Мнения одного эксперта значат гораздо больше, чем мнение тысяч неспециалистов. Поэтому здесь избирательный ценз - ценз по уровню квалификации - абсолютно справедлив и уместен. Но только до той поры, когда речь идет о науке, а не о распоряжении деньгами. Как только академики начинают делить деньги, они превращаются из ученых в обычных чиновников, и вот тут-то проблема отсутствия ООС встает в полный рост.

Многие академики любят говорить о том, что они не просто чиновники, а ученые, и потому они лучше знают, что делать с научным бюджетом. Это миф. Любой ученый, даже самый гениальный и заслуженный, не может быть специалистом во многих областях современной науки, это просто невозможно. Поэтому когда решается вопрос о финансировании того или иного научного проекта, необходимо независимое объективное мнение экспертов в данной конкретной области. И задача чиновника, не важно - министерского или академического, не принимать решение самому, а организовать процесс независимой экспертизы. Но если министерский чиновник, хотя бы чисто теоретически, заинтересован в том, чтобы провести такую экспертизу, то академический чиновник - нет. Как раз потому что там отсутствует ООС и академикам гораздо проще, удобнее и приятнее выступать в роли распределителей бюджетного финансирования, его же получателей и экспертов одновременно. Если быть до конца честным, то говоря об отсутствии ООС в Академии, нельзя умолчать тот факт, что сейчас в нашей стране ООС полноценно не работает практически нигде, и тут проблемы РАН далеко не самые главные. В одном из своих предвыборных интервью, говоря об отношениях между властью и научным сообществом, академик Фортов заявил: "Я не сомневаюсь, что Путин и те люди, которые с ним работают, хотят добра". Я не знаю, насколько он был при этом искренним - если бы он стал открыто говорить то, что думает, то он мог бы легко создать проблемы не столько для себя лично, сколько для Академии. Так что с тактической точки зрения эти реверансы в сторону потолка понятны. Но, с точки зрения стратегии, Фортов, по моему убеждению, глубоко неправ. Именно "те люди" приложили огромные усилия для того, чтобы ООС в политической, общественной и экономической жизни страны прекратила функционировать почти полностью, что не могло не отразиться и на развитии науки в том числе. Наука не может существовать отдельно от других сторон жизни, и, не меняя ничего в общественном устройстве, кардинально улучшить состояние науки просто невозможно. Ситуация в нашей стране уже перешла ту черту, после которой, обсуждая реформу науки, бессмысленно говорить только о реформе собственно  науки» - заканчивает Алексей Крушельницкий.
Профессор Валентин Бажанов считает, что реформа РАН, которая может быть названа академическим погромом, своим цинизмом и масштабностью, безусловно, затмевает еще один погром — университетский, который, впрочем, предшествовал процедуре фактической ликвидации РАН.
Согласно министру образования и науки, очередная реформа высшего образования, элементы которой он комментировал на совещании, посвященном ходу выполнения майских указов президента РФ, затрагивает 30% (а где-то и 40-50%) преподавателей, которые оказываются «лишними». Это внушительная цифра, сопоставимая с численностью сотрудников РАН. Поэтому нельзя не обратить внимания на данную составляющую реформы высшего образования и не оценить этот шаг Минобрнауки. Речь идет о документе, подписанном заместителем министра образования и науки А.Б. Повалко 29 мая 2013 года, — «О доведении средней заработной платы педагогических работников учреждений до уровня средней заработной платы по экономике соответствующего региона в 2013 году» (АП-867/04), который дошел до вузов в середине июня. В этом документе говорится о выполнении «мероприятий, направленных на сохранение кадрового  потенциала, повышение престижности и привлекательности работы» в вузах и «на обеспечение соответствия оплаты труда работников [вузов] его качеству».

Если перевести содержание данного документа с бюрократического языка на общедоступный язык, то администрациям вузов приказано:
1. Обеспечить каждому преподавателю работу на полную ставку (министерство «указывает на недопустимость искусственного снижения показателя численности педагогических работников путем массового оформления трудовых отношений по основному месту работы на долю ставки — 0,95-0,25»).
2. Ограничить количество преподавателей, осуществляющих трудовую деятельность по основному месту работы на долю ставки (0,95-0,25), до 15% от общего числа ставок в штатном расписании учреждения (за исключением привилегированных вузов типа федеральных и исследовательских университетов).
Эти меры как раз и урезают штат вузов примерно на 30%. Поскольку в бюджете средства, выделяемые на образование, снижаются, то повышение зарплат преподавателям будет (если будет!) осуществляться за счет сокращаемых коллег. Более того, фактически сокращаемых в духе иезуитского поведения вынуждают писать заявления об уходе «по собственному желанию». Где здесь «сохранение кадрового потенциала»? Как раз напротив. Урезание кадрового потенциала, причем существенное.
Если раньше преподаватели могли работать на долях ставки, чтобы эффективнее заниматься научными исследованиями (выполнять грантовые проекты), то сейчас они будут вынуждены бегать по аудиториям и вести занятия. Если раньше на спецкурсы можно было приглашать настоящих специалистов, то сейчас преподавателей вынуждают становиться «многостаночниками», которые будут читать по десять (или около того) дисциплин, включая те, в которых они мало что понимают (и их еще надо разрабатывать). Более того, физические возможности людей не безграничны, и преподаватели в условиях усиленной нагрузки просто начнут элементарно «отсиживать часы», снижая и так уж невысокое качество подготовки студентов. Необходимость работы исключительно на полную ставку по существу означает и резкое сокращение штата, и рост нагрузки для тех, кому повезет остаться, и упразднение социальной функции учреждений высшего образования.
Профессор Валентин Бажанов считает, что министерство и с высшим образованием поступает, не просто нерационально, а как субъект, который находится в состоянии аффекта и, мягко выражаясь, озабочен исключительно сиюминутными интересами и не может (не хочет) заглянуть чуть-чуть вперед. В духе максимы маркизы де Помпадур: «после нас хоть потоп».

 В своей предыдущей статье я писал об акциях ученых, обращающихся к руководству страны с призывами отменить решение о «реорганизации» РАН. В продолжение этой темы мне хочется полностью привести открытое письмо заместителя главы Совета по науке при Минобрнауки, члена-корреспондента РАН Аскольда Иванчика в адрес Дмитрия Ливанова: «Я всегда считал избрание в Российскую Академию наук высшим в нашей стране признанием заслуг ученого. Когда меня избрали членом-корреспондентом в 2003 году, я с трудом поверил в этот успех, тем более, что мне было только 38 лет и я был (да и сейчас остаюсь) самым молодым членом отделения историко-филологических наук и одним из самых молодых во всей Академии.

Быть избранным в действительные члены РАН для меня было бы огромной честью. До прошлой недели у меня не возникало сомнений в том, что путь в академики единственный: избрание на выборах, проведенных в соответствии с действующим уставом РАН. Однако сейчас Вы, вице-премьер Голодец и премьер-министр Медведев предлагаете мне и другим членам-корреспондентам иной путь: быть повышенными в звании приказом начальства, как в армии, с двойным (или даже четырехкратным) увеличением денежного содержания.
Условие одно: подать заявление, означающее согласие с уничтожением той Академии, в которую я был избран, в которой работал все годы после окончания Университета и в которой всю жизнь работали мои родители. Сам факт такого предложения я считаю оскорбительным и для себя лично, и для других членов Академии. Разумеется, такого заявления я подавать не буду. Ликвидацию Российской Академии наук и создание на ее месте некой имитации,«Российской Академии наук», название которой ее создатели справедливо решили заключить в кавычки, я считаю незаконными как по сути, так и по процедуре принятия решения.

Это мое мнение не изменится и в случае принятия соответствующего закона парламентом и утверждения его президентом.
Лишить меня звания избираемого пожизненно члена-корреспондента настоящей Российской Академии наук даже и после ее незаконного уничтожения, не сможет никто, и я буду продолжать с гордостью носить его.

На фоне нарастающих протестов ученых РАН, народ «приходит к Госдуме возложить цветы к импровизированному «памятнику» Академии наук. Происходит встреча всё еще не утвержденного президента РАН Владимира Фортова с Владимиром Путиным, на которой Фортов, по общему впечатлению, дает слабину. Путин настаивает, что закон должен быть принят, причем почему-то именно сейчас. И Дума принимает его в первом чтении 234 голосами при требуемых 226, что сразу заставляет вспомнить о легитимности Думы: это не первое голосование, где фальсификации в пользу «Единой России» на выборах сыграли решающую роль»- констатирует Борис Штерн.

Борис Штерн считает, что позиции РАН «сильно ослаблены двадцатилетней стагнацией. Эти позиции надо хотя бы частично вернуть менее чем за два месяца летнего затишья. Невозможно? Это зависит от того, насколько мы проснемся. Академики-«отказники» уже отвоевали назад кусок авторитета, растраченного за долгие годы другими академиками». Поддержали протестующих ученых РАН и их коллеги из французского национального центра научных исследований (Centre national de la recherché scientifique – CNRC), соответствующее письмо было направлено президенту РАН Фортову ученым секретарем CNRC Дмитрием Поселем (Dimitri Peancelle).

Но целенаправленное оболванивание российского народа за последние десятилетия привело народ к резкому снижению его интереса к науке. Так, Дмитрий Губин считает, что если «сегодня Российская академия наук закричит, обращаясь к народу «Караул! Убивают! Реформируют!» - народ и ухом не поведет. Потому что народу плевать на науку. Потому что науке плевать на народ». Отставание России от Запада в смысле усвоенных научных идей - Дмитрий Губин определяет - лет в 50, а то и больше. По большому счету, почти никакие послевоенные открытия западных естественных и общественных наук не повлияли на мировосприятие современного россиянина. Это легко объяснить: сначала был железный занавес; когда же он пал, первым делом кинулись читать нашу прежде запрещенную литературу; а потом навалилась проблема выживания, и стало вовсе не до книг; а когда появилось время на чтение, у чтения появились сотни конкурентов, и навык чтения non-fiction к сегодняшнему дню оказался попросту утрачен. Миллионные тиражи на английском языке книг Даймонда и Докинза капают на наш суглинок немногими тысячами экземпляров русских переводов. В итоге даже россиянин даже с высшим образованием считает, что суть теории эволюции в том, что человек произошел от обезьяны (глупости!) и выпучивает в удивлении глаза, когда слышит, что у него с березой под окном половина общих генов. Потому что он-то считал, что у березы вообще никаких генов нет. Примеров такого российского невежества можно привести тьму (хотя убежденность во вращении Солнца вокруг Земли – куда уж дальше? Дальше – докоперниково время, XVI век
Впрочем, все три российские Академии вообще помалкивали, когда в стране начался мощный разворот в сторону новых темных времен, когда стала преобладать идея, что чем примитивнее гражданин России и чем меньше он знает о мироустройстве и о себе самом – тем лучше, поскольку им проще управлять. То есть когда интеллектуальный запрос стал исчезать, заменяясь материальными потребностями, которые так легко удовлетворять при высоких ценах на газ и нефть. Это не вполне новинка: наша страна уже проходила такой этап в 1920-х, когда был взят курс, говоря словами Бухарина, на «организованное понижение культуры» (Бухарин, кстати, этот поворот и провел).

Одним из реальных путей возрождения российской науки является широчайшее использование знаний и опыта ученых – соотечественников, таких как лауреаты Нобелевской премии Гейм и Новожилов и многих других. Вот последний пример: профессор Николай Котов, профессор университета  Мичигана, ранее химфак МГУ, где в 1990 году получил степень доктора наук, создал материал электроники будущего. Этот материал сделан из золотых пластин и полиуретана и может растягиваться более чем вдвое от изначальной длины, не теряя своих свойств. Ученые использовали электронный микроскоп, чтобы отследить изменения материала при растяжении. Они отмечают, что при растяжении золотые наночастицы выстраиваются в цепь, сохраняя хорошую проводимость, причем этот процесс является обратимым. Наночастицы сделаны специально в лаборатории и имеют очень тонкие оболочки. «Это важно, поскольку обычно оболочка стабилизирует частицы, препятствуя переносу электрона от одной наночастицы к другой», - отмечает Николай Котов. Использование полученного таким образом материала может быть очень широким, но Николай Котов наиболее заинтересован в его применении в медицинских целях. Поиск гибкого материала с хорошей проводимостью будет продолжен учеными, но достижения команды Университета Мичигана это значимый шаг вперед.
Физики из США создали оригинальный «принтер» микросхем.  «С нашим принтером вам не придется быть миллиардером  и вкладывать свои деньги в инструменты, и вы сразу сможете конструировать любые приборы и использовать их на месте. Вам не придется создавать маску или шаблон для каждой его новой версии. В случае с нашим принтером, вы просто заставляете лучи лазера "танцевать» по кремниевой пластине и создавать тот «рисунок», который вам нужен", — заявил Чад Миркин (Chad Mirkin) из Северо-Западного университета в городе Эванстон (США). Изобретение Миркина и его коллег основано на новой технологии изготовления микросхем, изобретенной в 2010 году — так называемой литографии «лучевых перьев». Ее ключевым элементом являются лазерные микроизлучатели, «лучевые перья», способные генерировать чрезвычайно тонкий луч света.

Авторы новой технологии научились разбивать такие лучи на тысячи отдельных потоков при помощи системы микрозеркал и использовать их для удаления «ненужных» частей на кремниевой пластине. По словам физиков, подобный подход позволяет быстро изготовлять прототипы микросхем и других видов наноструктур любых размеров. В отличие от традиционных видов литографии, данный подход не требует изготовления дорогостоящих масок и шаблонов, что значительно сокращает расходы на разработку и «печать» таких микросхем. Используя эту методику, они собрали прототип «принтера» микросхем, умещающийся на письменном столе и не отличающийся по габаритам от обычных печатающих устройств. Для демонстрации работоспособности своего изобретения они «напечатали» с его помощью нанокарту мира на кремниевой пластине. По оценкам ученых, первые коммерческие версии таких принтеров появятся через 2–3 года.

Ученые из Дании и Китая показали, что электронный микроскоп можно использовать для рисования на листе графена произвольных по форме структур. Для создания надписей на листе одноатомного углерода исследователи использовали пучок электронов трансмиссионного микроскопа с энергией в 300 килоэлектронвольт. Заряженные частицы, попадая на графен, выбивают из него отдельные атомы углерода, в результате чего в листе образуются свободные валентные связи. Эти связи заполняются свободными атомами из вакуума, в котором находится образец — на листе образуется дорожка, отличающаяся от окружающего углерода структурой и электронными свойствами
В ходе работы исследователям удалось прочертить на графене линии, напоминающие по форме буквы «N» и «Λ». Диаметр пучка электронов, которые использовались для рисования, составил 2-3 нанометра. По словам ученых, в будущем они надеются уменьшить его до размера отдельных атомов. Ученые рассматривают графен как один из самых перспективных материалов для электроники из-за его уникальной проводимости, прочности и тонкости. Тем не менее, до сих пор одной из важнейших проблем его использования является сложность придания материалу свойств полупроводника. Для этого материал, как показали последние работы, можно поместить на подложку из нитрида бора.
Установку сконструировала группа ученых под руководством Карла Крушельника (Karl Krushelnick) из Мичиганского университета, в ее составе есть несколько выходцев из России — из числа сотрудников Физического института имени Лебедева РАН (ФИАН). В этом ускорителе луч петаваттного лазера проходит через струю гелия, в результате чего образуется поток электронов. На его пути расположена тонкая металлическая фольга. При столкновении электронов с фольгой в потоке образуются позитроны. Электроны и позитроны далее разводятся по разным потокам при помощи магнитов. Каждый выстрел лазера длится 30 фемтосекунд. Устройство выдает поток позитронов и электронов вместе с гамма-излучением, что похоже на предполагаемый "состав" релятивистских струй плазмы, выбрасываемых нейтронными звездами и черными дырами. Ученые рассчитывают, что этот настольный ускоритель позволит в лабораторных условиях исследовать свойства таких струй, а также проводить другие исследования в сфере физики частиц.
Ранее получение потоков заряженных частиц, в том числе позитронов, требовало огромных установок, таких как Большой электрон-позитронный коллайдер (LEP), работавший в ЦЕРНе в том же туннеле, где сейчас размещен Большой адронный коллайдер. Но в начале 1980-х годов американские ученые открыли новую методику разгона частиц, в которой ключевую роль играет лазер, превращающий материю в плазму и "выбивающий" из нее электроны. Благодаря этому в последнее время начали появляться "настольные" ускорители.
Ученые из Швейцарского федерального политехнического университета Лозанны, возглавляемые профессором Андрашем Кисом (Prof. Andras Kis), разработали и изготовили опытный образец светочувствительного датчика, поверхность которого состоит из молибденита, соединения серы и молибдена, толщиной в один атом. Проведя испытания опытного образца, ученые обнаружили, что каждый пиксел молибденитового датчика произвел электрический сигнал при уровне освещенности в пять раз ниже, чем требуется кремниевому фотодиоду для производства такого же сигнала. Для того, чтобы выработать определенный электрический заряд молибдениту требуется намного меньший световой поток, нежели кремнию. Зная этот факт, ученые из Швейцарского федерального политехнического университета Лозанны (Swiss Ecole Polytechnique Federale de Lausanne, EPFL), возглавляемые профессором Андрашем Кисом (Prof. Andras Kis), разработали и изготовили опытный образец светочувствительного датчика, поверхность которого состоит не из кремниевых фотодиодов, а из молибденита, соединения серы и молибдена, толщиной в один атом. Проведя испытания опытного образца, ученые обнаружили, что каждый пиксел молибденитового датчика произвел электрический сигнал при уровне освещенности в пять раз ниже, чем требуется кремниевому фотодиоду для производства такого же сигнала.

Молибденит является одним из вероятных кандидатов на замену кремнию в электронике будущего, ведь по некоторым параметрам и электрическим характеристикам он превышает параметры его ближайшего конкурента – графена, формы углерода, кристаллическая решетка которого имеет толщину в один атом.

«Сейчас нашей целью является доказательство того, что молибденит является идеальным материалом для использования в светочувствительных датчиках камер будущего» – рассказывает профессор Андраш Кис, – «Молибденитовые датчики позволят делать высококачественные снимки даже в условиях крайне слабого освещения, такого, какой может обеспечить свет звезд в ночном небе».
Я хотел назвать эту статью «Траурные гуляния» - ведь надгробный памятник РАН был уже поставлен 5 июля 2013 года академической общественностью (жаль, что это не все гражданское общество России) в ходе акции перед входом в Государственную думу. Но, согласно законопроекту «О Российской академии наук…», разработавшие его (хотелось бы знать, а кто они?) подразумевают под РАН совокупно академиков, членов-корреспондентов (на переходный период), Президиум РАН, Общее собрание и научные организации (в смысле организационно-правовой формы), но никак не 55 тысяч научных сотрудников, работающих в системе Академии, в то время как научные сотрудники выводятся за пределы ее структуры, организующей научную работу, теряют свой социальный статус и социальную защищенность, их интересы отныне никем (никакой организацией) не представлены.
Если в существующей системе организации науки интересы научных сотрудников (хорошо, плохо ли) защищаются самой структурой Академии, Профсоюзом работников РАН, то по новому законопроекту эти сотрудники лишаются этой формы отстаивания своих интересов, так как даже отделения РАН не будут являться самостоятельным юридическим лицом (ст. 14, п. 3), не говоря уже, к примеру, о Профсоюзе работников РАН. Неужели даже те минимальные социальные гарантии (санаторные путевки детям, возможность лечения, детские сады, школы, жилые дома для молодых ученых, входящие сейчас в структуру имущественного комплекса РАН), обеспечивавшиеся работой профсоюза, в итоге будут ликвидированы как «непрофильные»?

Неужели разработчики закона, депутаты Госдумы и правительство, не понимают, что теперь лучшая часть научных работников получит еще большую мотивацию уехать из России и обеспечить славу американской, европейской, японской … науки. И это должно четко понимать как политическое руководство России, так и ее гражданское общество.