Вернуться к обычному виду



Блог Бориса Васильевича Сазонова

  
  • Архив

    «   Октябрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4 5 6
    7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27
    28 29 30 31      
Сазонов Борис Васильевич

Блог Бориса Васильевича Сазонова

Автор: Сазонов Борис Васильевич

Борис Васильевич Сазонов - кандидат философских наук, заведующий лабораторией Института системного анализа РАН, Член ММК, область интересов - технологии развития Искусственных-Естественных Систем.


Предисловие к книге Б. Санто[

Предисловие к книге Б. Санто

Советский читатель имеет возможность познакомиться еще с одной книгой по инновационной проблематике. Подобно предшествовавшим  , и эта работа имеет во многом вводный, ознакомительный характер, что не является оплошностью издателей,— как это ни парадоксально, инновационная действительность по-прежнему является для нашей страны терра инкогнита, неизвестной отечественной практике и прошедшей мимо «массового» теоретического сознания. Хотя попытки привлечь внимание к этой действительности, начать ее исследование и практический запуск делались в те же годы, что и переводы зарубежных работ: в декабре 1978 г. состоялась фактически первая всесоюзная конференция по проблемам нововведений, а во ВНИИСИ АН СССР под руководством профессора Н.И. Лапина в 1979 г. начались семинары и ежегодные издания по этой же проблема¬тике  . Специфика семинара состояла в том, что здесь делалась попытка сочетать теоретические формы работы с практическими — выявить отдельные инновационные всплески, помочь их организационному закреплению и развитию: семинар стремился стать консультационным «бюро» по вопросам нововведений и развитию органи-заций. Невостребованные, эти начинания тихо исчезли к середине 80-х годов.
Парадокс состоит в том, что в отсутствие подлинного инновационного феномена в нашей стране пышно расцвел его удивительный эпифеномен — вера в так называемый «научно-технический прогресс» вообще и стремление прямо управлять им, в частности. Суть доморощенного мифа состоит в том, что XX в., соединив науку, техническое творчество и производство, открыл невиданные ранее возможности для создания новых предметов, услуг, целых областей деятельности. Не одно поколение советских экономистов сделало карьеру на политэкономическом обосновании закономерности этого эпифеномена и его особой эффективности в условиях социализма, тогда как другие — на критике рыночных механизмов осуществления процессов НТП, незаметно переходившей в отсеивание зерен от плевел и выискивание тех полезных технических и организационных моментов запад¬ной инновационной практики, которые не грозят антирыночной добродетели социалистического способа хозяйствования,
Простая истина, с моей точки зрения, состоит в том, что сам по себе XX век не обладает никакими естественными особенностями по части науки и техники, а так называемый НТП является вполне искусственным образованием — сознательной инновационной стратегией поведения передовых фирм в условиях нынешней ры¬ночной конкуренции  .Этот факт был отмечен уже в названной работе В. Хартмана и В. Штока. В огрубленной схеме смысл их рассуждения следующий.
Противостоя тенденции снижения нормы прибыли (обусловленной относительным ростом основной части капитала ввиду повышения технической оснащенности рабочего места, ростом затрат прошлого труда), фирмы вынуждены расширять объемы производства, продаж и прибыли, увеличивать производительность труда, снижая тем самым фондоемкость продукции, ускорять оборачиваемость капитала. На перенасыщенном рынке это ока¬залось возможным сделать, с одной стороны, постоянно создавая новые потребности покупателей, выбрасывая на рынок качественно новые товары и услуги, а с другой — модернизируя и революционизируя технологию их производства. Желание постоянных продуктных и технологических инноваций осуществляется за счет включения науки и инженерии в систему деятельности фирм, в жесткой ориентации их на ускорение инновационных процессов. Наука, техника и производство слились — при ведущей роли последнего — в единую порождающую и использующую инновации машину  . (С точки зрения научных и инженерных исследований происходит складывание так называемой системы «индустриальных исследований» – Industrial Research, IR.)
Внешне это выглядит как стремительно обновляемая для потребителя продукция, невиданный ранее рост ее разнообразия, поразительно короткие сроки выполнения сложных заказов и т. п. Для фирм это означает отказ от жестких и инерционных организационных и техно-логических структур, создание рисковых фирм и рисковых капиталов, диверсификацию производства, сочетание крупных структур и малых фирм, переобучение кадров, переход на наукоемкие производства и т. д.
Инновационное поведение фирм может управляться с государственного уровня — за счет финансирования, поощрительного налогообложения, правовой и организационной поддержки.
Но управлять можно лишь тем, что движется: мало¬продуктивно — крутить руль стоящего автомобиля, еще менее — если в нем отсутствует двигатель, и совсем бессмысленны манипуляции с его макетом. Какие бы усилия ни предпринимали органы вышестоящего руководства по отношению к отечественным предприятиям, научным и проектно-конструкторским организациям ради ускорения мифического научно-технического прогресса, все они бессмысленны, если главное действующее лицо — советская фирма — не помышляла ни о каких инновациях, более того — не имела к этому никаких предпосылок.
Нелицеприятная правда заключена в том, что советское хозяйство принципиально антиинновационно, исторически сложилось как таковое. В этой истории две тесно связанные линии.
Одна из них — фундаментально-идеологическая, вытекающая из веры в обладание истинным («научно-обоснованным») знанием как источников социальных зол, так и принципов построения совершенного общества. Все, что мешало достижению очевидных целей, выражало сомнение или недостаточно быстро ориентировалось в новой ситуации, должно было исчезнуть. Если деятельность буржуа всех рангов (включая крестьянина как независимого производителя и собственника хотя бы на продукты своего труда) не поддавалась «учету и контролю», не поворачивалась в сторону реализации поставленных властью целей, то она должна была перестать существовать. Переход к прямому «управлению»   всей машиной производства, а следовательно и распределения был логическим следствием столкновения взявшей верх идеологии и противостоящей реальности. В немалой степени этому способствовали, до невероятия ускорив процесс практической победы данной идеологии, чрезвычайные условия гражданской войны, которые оправдывали и сделали возможной любую диктатуру. Именно здесь, в форме военного коммунизма, была применена модель прямого «управления» всеми процессами сверху донизу, распределительная по своей сути и использующая силу для поддержания намеченных распределительных отношений  . НЭП был краткой передышкой, давшей стране возможность выжить. Но он означал частичную потерю власти управлять в условиях относительной свободы производителя. Модель прямого и полного «управления» всеми процессами производства и распределения оказалась понятнее и казалась более эффективной для реализации выдвигаемых целей (общегосударственных, военных, внешнеполитических, следующих из представлений об общественном идеале). «В чем мы усматриваем наиболее яркие черты нового хозяйственного этапа? — пишет в 1930-м году председателю Госплана СССР Г. М. Кржижановскому идеолог новой системы хозяйствования С. Г. Струмилин.— В области сельского хозяйства — это прежде всего крутой перелом в темпах коллективизации деревни в сторону их ускорения... Ликвидация кулака как класса при сплошной коллективизации бедняцко-середняцких масс деревни ставит совершенно по-новому все проблемы и методы планирования сельского хозяйства. От косвенного регулирования на него воздействием через рынок и цены мы получаем возможность прямого оперативного планирования сельскохозяйственного производства, как это до сих пор было возможно только по отношению к обобществленному сектору производства»  .
Переход к прямым оперативным методам управления по отношению к промышленности начался несколько раньше — в 1926—1927 гг. и продолжался в после¬дующие годы. В июне 1927 г. ЦИК и СНК СССР приняли новое «Положение о государственных промышленных трестах». Если по «Положению» 1923 г. главной задачей треста являлось извлечение прибыли, то новое «Положение» определяло его как государственное промышленное предприятие, «действующее на началах коммерческого расчета в соответствии с плановыми заданиями»  . Оперативно-плановые методы управления захватывали как собственно производственные, так и распределитель¬ные процессы. В связи с этим продолжалось синдицирование различных отраслей промышленности, а синдикаты из организаций, объединявших группы трестов — производителей однородной продукции в сфере сбыта этой продукции, закупки сырья и планирования торговых операций, превращались в органы административно¬го распределения промышленной продукции. «Для ускоренного развития индустрии в условиях ограниченных материальных ресурсов усиливалось значение централизованного планового распределения большинства видов продукции промышленного назначения... В плановом порядке, чего не было раньше, распределялась теперь большая часть продукции треста и устанавливались цены...»  . В этих условиях «усиление роли синдикатов во всех отраслях их деятельности — сбыт, определение размера и ассортимента промышленной продукции, снабжение сырьем и материалами, концентрация финансово¬го хозяйства и техническое обслуживание производства — привело к усложнению функций большинства синдикатов, к их постепенному врастанию в аппарат управления промышленностью... объективно необходимое усиление планово-распределительных методов в управлении промышленностью привело синдикаты к концу 1928 г. к утрате связей с рынком и частичной атрофии хозяйственных стимулов»  . Сходные преобразования происходили в конце 20-х годов в финансовой системе:
«Госплан продолжал проводить линию на неуклонное подчинение ее плановому началу» в противовес поддерживаемой в то время линии НКФ на то, чтобы банки и другие кредитные учреждения вели определенную «политику» в системе экономических отношений с другими субъектами экономической деятельности. Ту же линию плановой централизации укрепляла введенная в 1918 г. монополия внешней торговли.
Народное хозяйство превращалось в единую машину, механизм, действующий на основе народнохозяйственного плана, «плана как системы цифровых заданий всем отраслям хозяйства»  , доходящего «до предприятия и цеха и даже до станка и рабочего места»  , ставшего таковым — именно директивным документом, а не совокупностью контрольных цифр — уже к 1928 г. (См.: 3. К. Звездин, указ. источ., с. 151). Выразителем этой машины стал его верхний управленческий уровень — сам Госплан: «...в качестве первой и самой элементарной предпосылки такой организации необходимо мыслить себе полное единство, цельность и строжайшую соподчиненность на всех ступенях сверху донизу всей плановой системы органов. Плановая система должна работать, как хорошо выверенный хронометр. Никаких перебоев, ни¬каких отступлений от раз установленных сроков. Строжайшая плановая дисциплина, ибо неисправность даже в самом мелком колесике или винтике плановой машины может затормозить действие всего хозяйственного механизма»  . Естественно, что идеал своей собственной организации управляющий орган рассматривал в качестве идеальной организации всего хозяйственного организма  .
Машинное представление хозяйственного организма выражается также в том, что с ним обращаются как с машиной — его инженерно проектируют и конструируют  . Единственная специфика в том, что если эта машина — социальная, то и проектирование оказывается социальным: «... для того, чтобы именно социальные конструкции могли творить инженеры, чуждые нам иной раз по духу (речь идет о возможности привлечения к работе Госплана спецов старой школы. - Б. С.), мы должны с особым  ударением подчеркнуть роль тех ценных установок партийных и правительственных директив, в пределах которых мы строим свои планы. Так вот, если вы этим специалистам-инженерам дадите вполне определенное задание, какую социальную структуру им предстоит построить, и используете их технические знания только для того, чтобы в пределах этого задания они вам вычертили рабочие чертежи и дали все схемы заданной постройки, тогда вы и этих инженеров-специалистов запряжете в самую плодотворную работу по строительству коммунизма»  . Правда, Г. С. Струмилин затем резко сужает класс «подлинных» социальных инженеров (как полностью адекватных этому понятию, оставляя специалистам лишь частичную функцию в этом процессе), уточняя: «Но если отвлечься от этого образа социального инженера, который пока можно было бы применить только к некоторым нашим вождям...»
Что же остается на долю остальных участников процесса социалистического строительства? Точное исполнение, помноженное на энтузиазм исполнителей: «Директор завода — не хозяин предприятия, а только подотчетный агент советской власти»   . «Лозунг развернутого социалистического наступления... предполагает охват и активизацию в этом движении широчайших трудящихся масс. Эта активизация вокруг задания выполнить пятилетку в четыре года уже осуществляется в формах рабочего изобретательства и массового ударничества, социалистического соревнования и мобилизации встречных промфинпланов»  .
Подобный анализ можно и нужно продолжать. Он необходим, чтобы понять логику действующей и по сей день машины, в которой все преступления сталинщины можно рассматривать как перегибы, как необязательные предельные состояния, но они не являются аномалией, они вполне органичны этой машине, которая все рассмат¬ривает как свое собственное средство. Политика сталин¬щины покоится на фундаменте ее экономики, что не исключает идеологических источников появления самой экономики. Экономика прямого «управления» производством и распределением неизбежно содержит в себе все те черты, с которыми мы теперь вынуждены бороться: дефицит и низкое качество продукции, бессмысленное ценообразование, бесправие в отношениях с «верхами», сочетаемое со вседозволенностью по отношению к «ни¬зам», общая безответственность и незаинтересованность в деле. Очевидно, что подобная машина принципиально несовместима с системой хозяйствования, где лидерами являются фирмы, осуществляющие инновационное поведение, шире — активные независимые производственные, организационно-деятельностные субъекты,  которые формируют потребности, диверсифицируют производство, активно вовлекают в этот процесс тех, кто может быть полезен, хочет и способен действовать, исследовать, думать..
Самым бедственным наследием управленческо-бюрократической машины являются даже не она сама и ее монолитность, т. е. невозможность ее частичных исправлений, понуждающая уничтожить ее целиком (теоре-тически очевидный, но практически маловразумительный тезис, поскольку по своей монопольной природе она не оставила ничего рядом с собой, а время строительства нового может оказаться непосильно большим для выживания всей системы). Главное в другом: эта машина уничтожила, в том числе на генетическом уровне, то, что зовется предпринимательством, в менее шокирующих для нас формах — предприимчивостью, то, что может быть названо субъектами социальной деятельности. Если в самые страшные времена их уничтожали физически, то затем — невостребованностью. Поэтому мы должны начинать с кропотливой, многотрудной и не дающей моментальной отдачи работы по выращиванию таких субъектов — обеспечивая им инкубационную защиту от старой агрессивной среды и в то же время не разрушая их жизнестойкость, способную преодолевать эту среду.
Вторая исторически сложившаяся антиинновационная — как мы теперь понимаем — линия состоит в том, что в рамках административно-командного метода прямого «управления» в стране была создана мощная, в свое время относительно эффективная, но крайне инерционная технико-технологическая система «поэлементного» производства и совершенствования. Именно она, с ее противостоянием радикальным путям развития и интенсивным способам создания чего-то принципиально для себя нового, оказалась не в состоянии соперничать с инновационными механизмами развития, которые возобладали после второй мировой войны.
Складывание технической системы производства в нашей стране происходило тогда, когда не стоял вопрос — что производить. Важно было произвести известные виды продукции, обеспечив потребности страны в целом, населения, а также самой производственной системы: вооружение армии, «ситчику... комсомолкам», 100 тысяч тракторов деревне, чтобы она пошла за нами, определенное количество миллионов киловатт-часов электроэнергии, которое, наряду с советской властью, обеспечит победу коммунизма, и т. д. Причем надлежало сделать это быстро, экономно и эффективно, демонстрируя новые принципы хозяйствования, не растрачивая лишних усилий, сбалансировав все элементы производственных циклов. Мне не ясно, почему предметом осознания не стал тот факт, что в качестве идеальной модели всего народного хозяйства была принята схема конвейера с его идеальной — с технической точки зрения — организацией труда: «изделие» разбивается на части (элементы), и отдельные «заготовительные» цеха изготавливают их, с тем чтобы собрать затем целое. Конвейер — прекрасно проектируемая социально-техническая система, выражающая идеал прямого «управления». Конвейерное производство показало свою эффективность на капиталистических фирмах целой эпохи. Но все капиталистическое производство, живя законом рынка (экономики), а не производства сложной технической системы, оставалось — с точки зрения идеальных представлений управленцев прямого типа — во власти стихии. В нашей стране мы могли себе позволить по¬строить всю систему по конвейерной идеальной схеме, разбив весь вещный мир на отдельные изделия и его элементы, а затем обеспечив их производство и сборку.
Научно-техническое развитие в конвейерной системе возможно за счет двух механизмов (если не считать постановки на старый конвейер принципиально новой модели, что тем труднее, чем масштабнее выпускаемое изделие; если таким «изделием» служит вся национальная продукция, то задача обновления становится неразрешимой). Во-первых, можно в определенной степени совершенствовать каждый элемент только в той мере, в какой он не будет требовать изменения соседних элементов и тем более крупных блоков системы: можно совершенствовать карбюраторный двигатель, но нельзя заменить его на дизель, поскольку это требует перестройки целой конвейерной подсистемы. Производство каждого достаточно крупного элемента конвейерной системе обрастает своим научно-инженерным обслуживанием, но сути это не меняет: система совершенствуется в пределах элемента; все, что требует переделки соседних элементов (кстати, совершенствуемых рядом, параллельно по своим программами) оказывается «радикальным» нововведением, крайне трудно реализуемым  . Во-вторых, радикальное в обычном смысле слова новшество все же может появиться  экстенсивным путем — за счет появления рядом со старой системой новой конвейерной «нитки» сборки и новых заготовительных цехов (так создавались ракеты, ядерное оружие  и т. п. «изделия»). Подобный способ роста предполагает определенную открытость системы, возможность черпать откуда-то ресурсы на создание новых конвейерных «ниток». Реально ресурсы черпались из других хозяйственной системы — деревни, социальных, технических инфраструктур. Принудительность мер перераспределения при этом неизбежна.
Достаточно очевидно также, что до определенного момента система по-элементного производства и  совершенствования с экстенсивными способами создания новшеств может не только конкурировать с системой, но даже местами обходить ее, поскольку это все же механизм совершенствования, в определенной мере развития, а не воспроизводства старого (с этой точки зрения мы пионеры программно-целевых методов управления  ), к тому же способный принудительно концентрировать усилия всей системы на отдельных частях, перераспределять ресурсы в ее пользу. Именно этот механизм позволил стране выиграть Великую Отечественную войну. Ясно также, что принуждение всех видов (включая лагерное) является нормальным способом функционирования этой системы.
Но также ясно, что эта принудительно-распредели¬тельная система прямого «управления» с ее частичными улучшениями и самоуничтожением собственных частей ради решения приоритетных задач не может выдержать конкуренцию с таким мощным «взрывным» механизмом развития, как инновационное поведение свободных производителей, поддержанное системой государственного регулирования и финансирования. Множество самых разных субъектов экономической по ближайшим целям и социально-экономической по реальному содержанию деятельности объединены одной стратегией и — при всей их разнородности и конкурентности — работают, по сути дела, друг на друга. (Я не обсуждаю насколько неизбежна стадия инновационной экономики в контексте мирового развития, есть ли ей альтернативы, в чем ее общественные издержки и возможные катастрофические последствия, как не обсуждают этого и для системы поэлементного совершенствования. Все это серьезные вопросы. Сейчас речь идет лишь о перспективах конкуренции между этой экономической организацией и тем, что создано за десятилетия в нашей стране.)
С этой точки зрения перестройка в нашей стране неизбежна. Начало ее не столько в том, что система изжила себя — она в принципе может существовать сколь угодно долго, даже уничтожая своих членов (не-посредственно или через разрушение среды их обитания). Ее неадекватность проявилась вовне, в сравнении страны как целого в военной и экономической областях. Именно поэтому перестройка исходно носила «верхушечный» характер. Она не могла не быть революционной, ибо предполагает слом базисных отношений за счет активности надстройки. Наиболее уязвимое место — отсутствие нужной энергии у этой надстройки в силу того, что система не оставила готовых субъектов деятельности, превратив всех в очень плохих исполнителей. И все же нет другого пути, кроме выращивания из себя этих субъектов и, при четкой постановке целей, создания коллективной стратегии движения.
Возвращаясь к книге, заметим следующее. Она удовлетворяет прежде всего познавательные запросы, информируя о чужом опыте, а также дает определенные средства тем, кто уже осуществляет инновационную деятельность. В нашей стране таких субъектов крайне мало — элементы параллельной экономики в виде кооперативов, совместных предприятий и т. п. немногочисленны, а способ их поведения во многом детерминируется общей средой  . Методические и иные работы по инноватике окажутся практически полезными тогда, когда отечественная экономика выйдет на соответствующий путь.
Ситуация нашей страны в этом случае не нова для мира — обсуждается в концепциях «модернизации» (практически у нас неизвестных), для которых основная проблема — громадные сложности восприятия новой, т. е. инновационной, системы организации хозяйствования для инокультурных сред. Сложности для отечественной системы принадлежат к крупнейшим в силу ее противостояния практически по всем параметрам.
Подобные сложности сохраняются и для Венгрии, несмотря на ее относительную продвинутость в области реформ — она начала их раньше и позже встала на путь той формы управления, от которой мы теперь хотим избавиться. Но даже для Венгрии главной проблемой являются люди — дефицит тех субъектов деятельности, которые в силах воспользоваться новой ситуацией, открытой вновь целой гаммой правовых и организационных мероприятий. Инновационное поведение также не является определяющим для венгерских фирм. Этим задается жанр предлагаемой читателю книги. Она написана главным советником Бюро Совмина ВНР, специалистом по вопросам научно-технической политики. Наряду с прекрасным знанием обстановки внутри страны, автор на собственном многолетнем опыте знаком с организацией хозяйственной деятельности капиталистических стран, прежде всего Японии. И на этом фоне весьма знаменательно, что исследование направлено не главным образом на венгерский опыт в области ново¬введений, но опять-таки на мировой как на образец, относительно которого Венгрия еще должна определиться.
Отметим деталь, которая, как мне кажется, определи¬ла всю архитектонику книги. Видимо, будучи неудовлетворенным практически сложившейся ситуацией, автор пытается преодолеть ее теоретически, рассматривая инновационность не как нечто специфическое, характерное для современных развитых капиталистических фирм (а отсюда, естественно, сложность переноса феномена в условия социалистического хозяйствования), но в качестве общеисторического механизма развития деятельности, по отношению к которой отмеченное поведение фирм является лишь одной из разновидностей. Все же остальные могут достаточно просто влиться в этот процесс — точнее, освоить его наиболее современные формы, поскольку, принадлежа истории, они так или иначе владеют им: надо лишь верно понять новые оттенки общей закономерности и учесть их в практической ра¬боте. Именно этим, на мой взгляд, объясняется попытка автора строить общую теорию инновационной деятельности, обращаясь к информационно-кибернетической парадигме. Таким образом, читатель может найти в этой книге детальный сравнительно-исторический анализ инновационной практики развитых капиталистических стран и оригинальную теорию инновационной деятельности как общеисторического процесса.

ОТ ИННОВАЦИОННЫХ ИНСТИТУТОВ К ИННОВАЦИОННОЙ ТЕХНОЛОГИИ КАК ИНСТРУМЕНТУ ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

Сазонов Б.В.
к.ф.н., зав. лабораторией ИСА РАН

ОТ ИННОВАЦИОННЫХ ИНСТИТУТОВ К ИННОВАЦИОННОЙ ТЕХНОЛОГИИ КАК ИНСТРУМЕНТУ ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ (1)

Еще в семидесятые годы прошлого века в Советском Союзе была сделана попытка освоить инновационные механизмы экономического роста – задача, как было показано в одной из моих работ (2), невыполнимая в условиях социалистической системы хозяйствования. Сегодня Россия оказалась одной из развивающихся стран рыночной экономики, вынужденной осуществлять догоняющую модернизацию в посредственных социально-экономических условиях. И КПСС и «красные директора», за малым исключением, сложному процессу трансформации экономики (как это имело место в Китае) предпочли личные интересы, реализовавшиеся под либералистским флагом. Затяжной спад, естественный при всякой радикальной инновации, прошелся по всему и вся в нашей стране и поставил ее на грань катастрофы. Из старой системы были реципированы ее худшие черты как населением, так и различными «элитами». И если есть силы, готовые на деле к инновационному повороту, то они вынуждены стартовать заново в неприспособленной для успеха «экологии».
Задача осложняется тем, что со времени первых попыток освоения инновационного мир инноваций ушел далеко вперед. «Инновационная политика фирм на рынке», ключевая для становления этого мира, сегодня является лишь одной из ряда других его базовых составляющих. Их появление можно рассматривать в качестве ответных ходов на те проблемы, которые породила данная политика. Выделю три этапа процесса развития современного инновационного мира: формирование инновационной политики фирм, развитие инфраструктуры, обеспечивающей эту политику и, наконец, формирование инновационной среды для инновационных фирм.

Этап 1. Инновационная рыночная политика фирм и становление фирменных инновационных систем. Процесс становления инновационного подхода был детально проанализирован в цикле работ, выполненных во ВНИИСИ АН СССР В 1980-1987 гг. под руководством Н.И. Лапина (3). Приведу одну из схем этого анализа, в которой показаны первые шаги формирования этого подхода:



Рис. 1. Традиционные связи в системе «наука-НИР-производство» и изменение их направленности под влиянием инновационной стратегии фирм: становление фирменных инновационных систем.

Инновационная стратегия поведения крупных фирм, работающих на массовый потребительский рынок (подчеркну – отличный от рынка вооружений), получила распространение после II Мировой войны. Острая конкурентная борьба на растущих послевоенных рынках сбыта, падение нормы прибыли при росте основной части капитала привели «пионеров капитализма» к смене стратегии – не толкаться на одном и том же рынке одних и тех же товаров, а расширять его за счет постоянного обновления продукции, создавая тем самым постоянно новые потребности и новых потребителей. Не только искать покупателя своей продукции, но на шаг опережать его потребности, предлагая новые возможности для его деятельности. Для этого пришлось сконструировать новую модель организации производственных процессов. Это было сделано за счет построения системы так называемых «промышленных исследований» (Industrial Research (IR)). Традиционное отношение «научное открытие – его инженерное применение – появление образцов новых потребительских товаров – массовое промышленное производство новой продукции» было перевернуто. Исходной стала задача производить сменяющие друг друга товары с новыми потребительскими качествами и вменять эти товары потребителям, а в связи с этим постоянно перестраивать производство, а также поставить инженерные разработки и научные исследования в жесткую зависимость от требований все ускоряющейся динамики рынка-производства. Новая система овладения рынком получила название инновационной, точнее было бы сказать – фирменной инновационной системы (4).
Ключевым принципом организации инновационной цепочки стала схема «жизненного цикла изделия» и последовательная смена этих циклов. Для отдельного изделия эту схему, как правило, представляют следующим образом:



Рис. 2. Схема жизненного цикла отдельного изделия (стандартная трактовка).

Часто в различных учебниках и статьях на такой схеме и заканчивается объяснение принципа организации производства по схеме жизненного цикла, что лишает его основного смысла – быть регулятивом инновационной стратегии фирмы. Суть в том, что в интересах формирования все новых потребностей у покупателя, ради сохранения и расширения сбыта, фирма организует последовательную смену таких циклов, жестко регулируя время жизни изделия на рынке и сознательно «убивая» еще вполне благополучное изделие с тем, чтобы на его место пришло новое и еще более новое, способное стимулировать рост спроса. Поэтому «Зрелость» и «Спад» на схеме выражают не какое-то естественное состояние товара на рынке, а факт управления его пребыванием на рынке со стороны службы маркетинга. С этой точки зрения управления рыночной стратегией по схеме жизненного цикла выглядит следующим образом:



Рис. 3 Инновационная стратегия как последовательность жизненных циклов товаров на рынке

Таким образом, во главе производства встал маркетинг как деятельность по определению и проектированию новых сегментов потребительского рынка, которые можно завоевать за счет выпуска новых изделий и формирования соответствующих потребностей у покупателя. Маркетинг диктует новые и новые задачи всей производственной цепочке, включая инженерные разработки и научные исследования (прежде всего прикладного характера). Он же определяет, как долго тот или иной товар будет присутствовать на рынке, и в каком направлении должно происходить обновление товаров. Наглядным результатом такой организации деятельности фирм стало то, что сроки от научного открытия и инженерного изобретения до появления нового товара сократились с 20-30 лет до года и менее, а некоторые товарные группы, такие как электроника обновляются не менее двух раз в год. По этому принципу живут не только производственные фирмы, но и любые коммерциализированные виды деятельности. Шоу-бизнес как никакой другой освоил этот подход: звукозаписывающие фирмы в массовом порядке создают музыкальных звезд с тем, чтобы на следующем шаге отправить их в небытие ради новых кумиров. (Степень манипуляции потребителем со стороны инновационных фирм такова, что непонимание и конфликт поколений теперь часто выражается в том, какую музыку слушать.)
Необходимо отметить принципиальную разницу между инновационной стратегией и модернизацией оборудования фирмы ради модернизации создаваемого ею продукта или услуги. Модернизация осуществляется за счет закупки, казалось бы, новейшего, но уже устаревшего в близкой перспективе оборудования и на этом может закончиться с тем, чтобы повториться через 3-5-10 лет. Для инновационных фирм, организующих деятельность по схеме жизненного цикла, модернизация выступает лишь в качестве подсобного элемента деятельности.
Конечно, инновационная политика и проблемы, которые возникают в связи с ее освоением, существенно разнятся для фирм, которые выходят на рынок модной одежды, и корпораций, имеющих дело с большими долгоживущими техническими системами. Проектирование, изготовление и эксплуатация последних и до появления рынка инноваций сталкивались с большими трудностями, преодоление которых вызвало к жизни блок системотехнических дисциплин. Модульно-каталожный принцип строения таких систем с его проблемами привязки типовых элементов под конкретную ситуацию, интеграции многих коллективов разработчиков и изготовителей с их разными «языками» усугубились тем, что модульные элементы и системы в целом должны интенсивно и синхронно развиваться, испытывая давление различных сред – внутри и межотраслевой конкуренции, заказчика, потребителей и всех тех, кого так или иначе затрагивает существование данных систем. Следование схеме жизненного цикла становится, таким образом, значительной проблемой.

Этап 2. Развитие страновой инновационной инфраструктуры. Освоить инновационный подход в виде развитой системы IR могли только крупные фирмы передовых в научно-инженерном отношении стран, как правило, работающие на интернациональных рынках. Прежде всего это относится к США. Госструктуры Соединенных штатов вовремя осознали собственные интересы в случае процветания инновационных фирм, предоставляя им преференции в налоговой, таможенной кредитной и иных областях. Но, наверное, наиболее важным шагом государственной политики стала разносторонняя поддержка инновационных фирм второго эшелона, которые, не имея средств для развертывания полноценного инновационного цикла, а также минимизируя инновационные риски, заимствовали апробированные рынком новшества. В качестве основания для экономического рывка этот подход широко использовали правительства амбициозных, но менее развитых в научно-техническом отношении стран, таких как послевоенная Япония (широко скупающая патенты и конкурирующая на рынках за счет высокого качества продукции), или современный Китай (живущий за счет откровенного воровства know-how и низкой рыночной цены) и многие другие страны азиатского континента (процветающие за счет того и другого). Фирмы второго эшелона оказались не только переходной стадией к «полноценным» фирмам-инноваторам, а хотя и вторичной, но способной к устойчивому существованию и воспроизводству формой инновационной политики. Процесс реципирования все новых и новых апробированных инновационных разработок явился вариантом организации деятельности по схеме перманентного жизненного цикла (5). По отношению к таким фирмам государство сегодня придерживается двойной политики. С одной стороны, оно, как и прежде, продолжает ориентировать эти фирмы на переход к полному инновационному механизму, поскольку без их существования страна не в силах занять ведущие позиции в мировой экономике. С другой же стороны, государство содействует расширению второго эшелона и росту его значимости, компенсируя отсутствующие у них инновационные элементы за счет развития инновационной инфраструктуры. Стратегически важным элементом в этой инфраструктуре являются те финансируемые государством разделы фундаментальных исследований, которые для бизнеса либо неподъемны, либо не представляют прямого коммерческого интереса. Разнообразны усилия государства инициировать и поддержать прикладные научные и инженерные разработки, пригодные к ассимиляции инновационными фирмами (как первого, так и второго эшелона) или способные стать исходной точкой для появления таковых. Этим целям, в частности, служат технопарки, бизнес-центры и подобные им структуры, как правило, тесно связанные с университетами нового типа, которые служат и базой для инновационных разработок и источником подготовленных к этой деятельности квалифицированных специалистов. Становление инновационной инфраструктуры не обошлось без специфической финансовой составляющей, играющей выдающуюся роль на этапе НИР. Это различные, в том числе государственные фонды, венчурный капитал, бизнес-ангелы и другие формы поддержки start-up’ов.

Относительно малого бизнеса надо сказать особо, поскольку часто забывают о причинах и механизмах, его порождающих, а потому терпят неудачу в попытках создать его и получить ожидаемый социально-экономический успех. Банальностью, в том числе в нашей стране, стал тезис, что малый бизнес инновативен, что он позволяет людям с предпринимательской жилкой и инноваторам в науке и практике реализовать себя, что поддержка малого бизнеса ведет к появлению новых рабочих мест и дает дополнительные налоговые доходы бюджету. Этот верный, казалось бы, теоретический тезис расходится с отечественной практикой, где малый бизнес далек от инноваций и в основном построен по схеме «купи-продай». Дело в том, что малый инновативный бизнес появляется и развивается тогда, когда он выступает производным элементом развивающейся инновационной инфраструктуры, а не торгового бизнеса, как это случилось в нашей стране. Образуя сеть или «ткань» в инновационной инфраструктуре, малые инновационные фирмы исполняют, как минимум, две важные функции. Во-первых, они дополняют деятельность подразделений крупных фирм, делая ее более динамичной и оперативной, менее зависимой от корпоративной бюрократии. Как аутсорсинговые, они легко сбрасываются материнской фирмой в период кризисов или смены направлений деятельности, при этом материнская фирма не несет ответственность перед персоналом малого предприятия по профсоюзной или иной линии. Во-вторых, малые предприятия служат организационной формой для инициативных НИОКР, местом приложения венчурного капитала, полем деятельности бизнес-ангелов. В любом случае, малые инновационные предприятия подвержены риску как никакие другие элементы в инновационной инфраструктуре. Вот почему государство призвано оказывать таким фирмам особую поддержку, не полагаясь на присущую им цепкость в борьбе за выживание.
Итак, в поддержку и в продолжение инновационной политики и инновационной организации деятельности фирм-передовиков капиталистического рынка, при активном государственном участии во многих странах сформировалась разноплановая и многоэлементная инновационная инфраструктура (6). До сих пор мы двигались по ее функциональному срезу, не останавливаясь на содержательной стороне. Однако она занимает важное место в государственной (страновой) инновационной политике, и прежде всего это касается фундаментальных исследований: если в создании технопарков и подобных структур государство играет роль первотолчка, а далее они начинают жить по рыночным правилам, то весьма затратные и квалифицируемые лишь в отдаленном будущем фундаментальные исследования оно должно поддерживать постоянно, неизбежно прибегая при этом к определенной селекции. Традиционное предметное членения наук на физику, химию, биологию и т.д. мало что дает для понимания того, что именно сработает в туманной инновационной перспективе, которая выстроена отнюдь не научно-предметно. Сегодня найден иной способ членения, а, следовательно, организации фундаментальной науки благодаря понятию технологии. Особенность технологического представления в том, что оно проходит через всю инновационную цепочку, причем наука возвращает себе определенное лидерство в инновационной деятельности, которое, казалось бы, было утеряно в эпоху господства рыночного маркетинга. Технология - это то, что начинается с фундаментальной науки, овеществляется в инженерии и реализуется в производстве, а также процессах потребления продуктов производства.
Изобразим новую ситуацию в схеме:



Рис. 4. Организация системы «научные исследования – НИР – производство – потребление» на базе технологических представлений.

На схеме присутствуют три сосуществующих ныне типа связей: традиционные, идущие от науки к производству; рожденные инновационной политикой фирм диаметрально противоположные по направленности, и, наконец, новый тип связей, объединяющий все составляющие, включая потребление, на базе той или иной технологии.
Технологическое единство элементов данной системы открывает новые возможности для их содержательного наполнения. Каждый элемент (блок), сохраняя свою предметную и типодеятельностную специфику, способен не только «видеть» остальные через призму той или иной, общей для них технологии, но и соучаствовать в их работе. Схематически это можно представить в так называемой сферно-фокусной схеме: в каждом элементе решаются специфические задачи с помощью собственных средств, но при этом учитываются задачи и средства решения других элементов (рис. 5). На схеме изображены такие фокусы для научных исследований и НИР. Что касается производственного элемента, то порожденную инновационной политикой фирм систему IR (промышленных исследований, в которой НИР и научные исследования задаются интересами производственного маркетинга) можно рассматривать в качестве прообраза сферно-фокусности. (Подобная организация еще с довоенных времен практиковалась в советских «оборонных» НПО, но их деятельность фактически не подчинялась финансово-экономическим соображениям – обеспечивалась «по потребности» компетентными учреждениями и органами. Именно поэтому они встретились с плохо преодолимыми трудностями при переходе к рынку.)



Рис. 5. Сферно-фокусная организация системы «научные исследования – НИР – производство – потребление».

Конечно, начало многогранному организационному «утеснению» связей между элементами данной системы было положено становлением инновационного подхода, и активными участниками данного процесса являются как инновационные фирмы, так и поддерживающее их государство. Примером тому служит формирование технополисов. При всем том появление сквозных технологий (космических, ядерных, био, нано и проч.) позволяет рационализировать управление процессами интеграции – организационными фокусами становятся исследовательские «центры» и «кластеры», ориентированные на ту или иную технологическую цепочку.

Этап 3. Становление инновационной среды (7). Стало общим местом, что Hi-tech’овская инновационная система нуждается в адекватной среде (начиная со странового и заканчивая производными локальными уровнями). Ее высококлассный персонал требует адекватного комфортного и высококлассного культурного окружения, а дети – продвинутых школ и вузов. Но столь же тривиален ответ на подобные требования: адекватная инновационной системе деятельности среда формируется самим инновационным субъектом. Известным примером служит наш старый новосибирский Академгородок - исследовательский центр, в котором ученые создали один из лучших отечественных университетов, и культурной жизни которого завидовала Москва. В этом случае стираются грани между инновационной инфраструктурой и тем, что мы назвали средой. Классическим примером стирания граней является Кремниевая долина, в которой клубное общение за чашечкой кофе оказывается продолжением творческой профессиональной работы. (Вообще-то в этом и заключено значение традиционного клуба.) В идеале среда перестает быть внешним – менее или более благоприятным – окружением, в которое должна вписаться инновационная система, а выращивается под и для нее. Соответственно, ее особенные характеристики зависят от специфики данной системы. Границы такой среды не могут быть жесткими, завязанными на территорию, и определяются интересами инновационной системы. Рискну снова быть банальным, сказав, что локальные границы растворяются под воздействием современных средств коммуникации. (За этим процессом стоит проблема переосмысления среды как, прежде всего, территориальной. Но пока что, обсуждая средовые особенности, мы говорим о новосибирском Академгородке или Кремниевой долине.)

Подобные рассуждения строятся на неявном и невнятном противопоставлении профессиональной инновационной деятельности «среде» как чему-то, что имея территориальную прописку, является дополнительным и запрофессиональным, клубным, культурно-образовательным. Но этого недостаточно, если ставится задача использовать данную деятельность в интересах этой, пусть и весьма неопределенной среды. Более конкретно, речь идет об инструментальной роли инновационной деятельности в процессах развития среды. Основанием для такого предположения служит тот факт, что инновационная организация деятельности, нацеленная на ускоренное перманентное обновление рыночных товаров, стала в новой истории наиболее эффективным инструментом и механизмом технического и экономического развития. То, насколько этот механизм эффективен в долгосрочной перспективе и не приведет ли он, в конце концов, человечество к экологической или иной катастрофе, вопрос особый ( 8 ). Но порожденный инновационным движением научно-технический прогресс очевиден.

Начнем с наиболее очевидного отношения «развивающей» инновационной деятельности и среды, в данном случае территориальной. Среда становится предметом рыночных инноваций в качестве технической системы, совокупности различных технических инфраструктур. Вне зависимости от того, размещены ли элементы инновационной системы на данной территории или же вынесены за ее пределы. При этом, фигурально говоря, инновационную систему не волнует, что успешное решение одних проблем создает не менее острые новые, причем не только технические, но и социально-экономические. Парадоксальность ситуации в том, что прирастание технических проблем у потребителя расширяет поле приложения сил для инновационного производителя. Так, прогресс транспортных средств и соответствующей инфраструктуры вызывает как очередное расползание агломерационного пятна крупных городов, захват прилегающих территорий, так и переполнение старых транспортных артерий, не приспособленных к новым реалиям. Территориальное управление в решении таких проблем не отыгрывает назад, но уповает на очередной виток инновационного технического прогресса.(9)

Агрессивная инновационная политика фирм по отношению к среде может идти значительно дальше и захватывать не только сугубо технические системы, но и весь техногенный социум – практически любой его элемент, способный принять вид услуги для некоего потребителя, может стать для инновационной фирмы предметом рыночного интереса и соответствующего «развития». Фирменное производство в этом случае выходит за любые технические рамки и может касаться, например, «духовных» областей. Ассимилируя и трансформируя под себя традиционные институты развития, прежде всего науку и инженерию, инновационные системы становятся рамочным, тотальным механизмом общественного развития.

Но территория не только служит объектом развития (пусть и косвенного, через механизм рыночной экспансии) со стороны инновационной системы, но и способна выступить в качестве субъекта инновационной деятельности, приспосабливая ее технологии к собственным целям (10). Показательным примером служит территориальная политика, получившая название «управление развитием по точкам роста». Подобно фирмам, территориальные образования разного масштаба, начиная от стран и регионов и заканчивая отдельными хозяйствами, ведут конкурентную борьбу на рынках инвестиций, предпочитая, как правило, вложения в высокотехнологичные области. Чтобы быть конкурентоспособными на инвестиционном рынке, территории вынуждены находить и формировать привлекательные предложения в самых разных областях, таких как инвестиционный климат или интеллектуальные и инфраструктурные ресурсы. Этот процесс поиска и развития своих территориальных преимуществ, также как и инновационный процесс, приобретает черты перманентности. Политика развития по точкам роста получает продолжение, когда территориальное управление рассматривает в качестве потребителя территориальных продуктов не только внешнего инвестора, но и самих жителей. Территория «продается» своим жителям (удерживая, скажем, их от миграции) в виде услуг, возможности трудоустройства, получения пристойного заработка.

Особенностью территориального управления по точкам роста является то, что оно не может ограничиться усилиями административной власти и предполагает активизацию (управленческую «субъективацию») каких-то групп и оргструктур населения, профессиональных и не только, без опоры на которые администрация не может осуществить программы роста. Данная политика требует, таким образом, реальных шагов к самоуправлению, наделению населения управленческими ресурсами, причем ресурсы эти возрастают за счет активной деятельности самого населения.

Политики территориального управления по точкам роста и инновационная близки – обе нацелены на перманентное развитие за счет появления новшеств, причем можно сказать, что первая появляется в результате выхода второй за рамки промышленного производства и экспансии на всю социально-экономическую область. Но, тем не менее, между ними существует принципиальная разница. В отличие от инновационной, нацеленная на развитие территориальная политика не может базироваться лишь на рыночном принципе жизненного цикла – регулярной смене территориального «изделия» и формирования все новых и новых потребностей у его потребителей в лице внешних инвесторов или собственных жителей. Жители не являются акционерами корпорации под названием «территория» и их интерес не сводится к получению дивидендов. Стратегическая линия развития территории лежит в области создания таких инструментов и механизмов самоуправления, которые позволяют населению выращивать среду обитания под свои, весьма разнообразные запросы. Одна из стратегических целей – рост ресурсного потенциала территории под решение территориальных проблем, причем население является как ресурсом, так и владельцем и распорядителем ресурса (11). Стратегия территориального развития выступает, условно говоря, объемлющей рамкой как для инновационного подхода, так и для других инструментов развития. Возможная рядоположенная и даже подчиненная роль инновационных механизмов среди других инструментов и механизмов развития видна на примере сферы образования. Ее можно рассматривать в качестве сервиса для инновационной системы, источника пополнения кадров. Однако растянутая по времени подготовка специалистов запаздывает по отношению к нуждам инновационных структур, поэтому процессы образования должны идти с опережением их сегодняшнего спроса. Эта проблема не решается за счет прогноза будущих жизненных циклов, потребностей, которые они детерминируют, и построения на этой основе модели будущего сотрудника инновационной фирмы – принцип новизны делает сомнительными такие прогнозы. Более того, перспективная модель образовательной сферы может задавать траектории жизненных циклов и их содержательное наполнение (12).

Вопрос в том, какими могут быть в таком случае инструменты и механизмы развития. Не претендуя на универсальный ответ, я возвращаюсь к тем попыткам введения нерыночных механизмов развития, которые были предприняты мною в 80-е годы. Отмечу два момента. Во-первых, исходной точкой развития выступили процессы проблематизации наличной ситуации, в которых задействовано множество субъектов территории с их интересами и позициями. В качестве центральной задачи при этом обсуждаются способы «субъективации» населения и формирования управленческих ресурсов их деятельности (13). (В инновационной рыночной экономике, как мы помним, исходная точка задается маркетинговым исследованием рынка). Во-вторых, решение проблем обеспечивается не только и не столько за счет привлечения институциональных структур, сколько за счет методологически переработанных технологий, на базе которых эти институты складывались. Последний тезис нуждается в пояснениях, тем более что он может быть усмотрен в работах 80-х годов, но не обсуждался явно.

Для этого посмотрим на нашу трактовку истории развития инновационной системы (этапы 1 и 2). Фактически, речь шла о формировании институциональных образований. Были названы проблемы, которые ставили перед собою будущие инновационные корпорации, а затем государство, решившее поддержать инновационные фирмы. И, не вдаваясь в подробности путей и способов разрешения этих проблем, перешли к итогам: с одной стороны, организационно оформленной инновационной политике фирм, а с другой – инновационным инфраструктурам. Можно сказать, что сегодня механизмы социально-экономического развития во многом действуют за счет функционирования (воспроизводства) данных институциональных образований. В рамках воспроизводства можно ставить вопрос о тиражировании подобных институциональных образований и даже их трансляции в новые среды (на манер Сколково), хотя это и связано каждый раз с большими трудностями. Но можно действовать иначе. Не пытаться тиражировать и транслировать старые решения для новых областей деятельности с их проблемами (скажем, для решения проблем территориального управления) и не повторять исторические пути, опираясь на метод проб и ошибок. Задача методологии - в том, чтобы «снять» эту историю и ее институциональное оестествление в определенной технологии – решении проблем развития за счет новых форм организации науки, инженерии и производства, новых инфраструктурных образований (14). Такая технология может стать еще одним инструментом управления территориальным развитием, наряду с такими, прошедшими методологическое освоение технологиями как проектная и программная организация управленческой деятельности.

***
Для развитых стран, причем не только западных, эти стадии инновационного строительства (прежде всего две первые) как проблемы, требующие поиска и конструирования способов разрешения, остались в прошлом. Сегодня пионерные, когда-то конструктивные решения стали второй природой, являются чем-то естественным, тогда как слой проблем по отношению к этой «естественной» социально-экономической природе поднялся на уровень выше. Это затрудняет перенос опыта инновационного строительства в отечественную ситуацию – многое из того, что обсуждается у них в качестве проблемы, не звучит как проблема у нас. Но это еще один повод для того, чтобы не идти по пути догоняющей модернизации, а видеть мировую перспективу и выстраивать адекватную стратегию включения в нее. Такая перспектива, с моей точки зрения, связана с проблемами управления территориальным развитием, решение которых не может быть ограничено инновационными механизмам развития.

1. Ежегодник «Россия: тенденции и перспективы развития» М.: ИНИОН РАН, Ежегодник, вып.6 часть 2, 2011
2. Предисловие к книге: Санто Б. Инновация как средство экономического развития - М.: Прогресс, 1990 (Перевод с венгерского).
3. Мои статьи того времени доступны на сайте http://novshestvoxx1.narod.ru.
4. Можно сказать, что инновационная производственная система положила начало новому институту развития, связав себя более тесно с традиционными институтами развития и перестроив отношения между ними под свои нужды.
5. В связи с появлением стратегии, которой придерживаются фирмы второго эшелона, вернемся к противопоставлению разовой модернизации и инновационной политики. Фирмы второго инновационного эшелона могут оставаться в рамках модернизации, но делая этот процесс перманентным. Однако эта возможность открывается только при условии существования фирм первого эшелона и развитой инновационной инфраструктуры. Вне этих предпосылок имеет место то, что называют догоняющей модернизацией, то есть стратегией экономического проигрыша.
6. Далее мы не будем разделять фирменные инновационные системы и созданную при участии государства страновую инновационную инфраструктуру, считая последнюю общей рамкой для всех инновационных процессов, то есть рассматривая любые инновационные фирмы в качестве ее элементов.
7. Название сугубо условное. Более распространенно следует говорить о становлении среды инновационной деятельности, ее отношениях с инновационными институциями и заимствованиях инновационных технологий в управлении средой.
8. Негатив может приходить в обличье добрых дел: упрощение пользовательского интерфейса все более сложных технических изделий в угоду потребительскому комфорту порождает инфантильное, повисшее на новой цивилизации поколение. Процесс этот не отменяют телешоу групповой робинзонады.
9. Справедливости ради надо сказать, что нарастание проблем идет по схеме игры в Тетрис: при удачной игре ссыпавшиеся фигуры-проблемы упаковываются и проваливаются вниз, позволяя начать гонку с нуля. Сложная искусственная конструкция время от времени уплощается в относительно сбалансированную естественную среду.
10. Мы говорим о территории, территориальной среде. Но, в принципе, подобное рассуждение можно провести на материале среды информационной или какой-то иной.
11. Пользуясь аналогией, можно сказать, что территория живет не по пригодному для фирмы принципу «мини-макса», а по принципу работы банка, который отдает ресурс (в данном случае территориальные ресурсы) с тем, чтобы вернуть их с приростом. Подробнее об этом: Сазонов Б.В. Системная организация социальных исследований на территории // Российское общество: социологические перспективы. - М.: УРСС, 2000.
12. Лидирующая роль сферы образования в процессах территориального развития проявляется и в особом, системообразующем положении образовательных структур в инновационных кластерах.
13. С сегодняшних позиций эту проблематику я обсуждаю в статьях: Понятие проблемы и процессы проблематизации в ММК // Г.П. Щедровицкий. Серия «Философия России второй половины ХХ века» в 21 тт. - М.: Фонд им. Г.П. Щедровицкого, 2010; Программирование территориального развития как механизм формирования территориальных субъектов // Инновации в общественной сфере. - М.: УРСС, 2008.
14. Подобная работа проводилась мною на протяжении многих лет по отношению к институту градостроительного проектирования, в результате чего удалось построить надпредметную технологию послойного проектирования «организованности деятельности», которая в том числе модернизирует процессы проектирования в традиционных проектных институтах и может применяться за их пределами (смотрите библиографию работ на сайте www.isa.ru). Сегодня существуют и другие подходы к технологизации проектной деятельности, в частности, так называемое управление проектами. Дискуссия с ними, как и с инженерной стандартизацией инновационных процессов выходит за рамки данной статьи.